Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

Зверек снова, со вздохом облегчения, кивнул, но опять просительно обвёл всех взглядом.

– Тело девушки?

Зверь кивнул.

– Вы нашли её тело? – спросил ри-Кройзис, подавляя удивление. Девица вполне убедила его, что шансов на это нет.

Как ни странно, на этот прямой, как пучок света, вопрос зверёк замялся и, кажется, выругался на своем, хомячьем.

А в голове у ректора прозвучал тихий и немного манерный шепот: «Он хочет сказать, мессир, тела девушки они не видели, но оно существует с очень высокой вероятностью. И ещё, он очень сочувствует Дайру».

– Шера? – ректор дернул бровью, вызывая недоумение у друзей, и тут же перешёл на мысленную речь: – «Почему?! С Дайрой что-то случилось?!» – мужчина вдруг вспомнил, что от вредной лисицы давно не было вестей.

Его мысли оказались настолько эмоциональными, что невидимая помощница хихикнула:

«Мессир, это на вас не похоже, – но тут же, словно и не было неуместной вспышки веселья, пояснила: – Сочувствует, потому что Дайр – тогда ещё Дайр – тоже пытался разговаривать с ними без слов. И все эти хромающие формулировки они уже проходили, мессир».

Ректор хмыкнул и снова посмотрел на зверька. Тот, кстати, выражал крайнюю степень возбуждения, и едва удерживался от порыва куда-то бежать, так что ректору пришлось уточнить: «Он нас слышит?»

«Ощущает неразборчивый шепот, мессир, и пытается дозваться до его источника. Хотя это странно. Я уверена, что наш разговор совершенно тайный. Мои подопечные, не чувствуют ровным счётом ничего, мессир».

«Постой, ты ведь убеждала меня, что не слышишь, что говорит этот мутант».

«Да, мессир. Не слышала раньше, и даже считала его неразумной тварью. Но я ошиблась, мессир», – легко признала Шера, вызывая этим ещё большее возмущение хозяина.

«Несомненно!» – сам он считал это не просто ошибкой, но исключительной наглостью – назвать его внука неразумной тварью.

«Дело в том, мессир, что он изменился. Чуждая душа покинула его тело, и не заглушает больше его самого. Теперь, мессир, я могу слышать именно зверя».

«И что он из себя представляет?»

«Нечто… интересное, мессир. Вы позволите с ним поговорить?»

В мысленном шепоте Шеры ректор уловил что-то большее, чем простое любопытство, он не видел её сейчас, но мог уверено сказать, что её кофейная шерсть на загривке вздыбилась. Ри-Кройзис едва удержался от ответной шпильки в отместку за смешок насчет Дайры, но Шера впервые на его памяти говорила о другом звере с таким интересом.

«Да, можешь поговорить» – ответил он помощнице. Хомяк вздрогнул и развернулся всем телом к лазу, из которого на него смотрела Шера. По всей видимости –сам ректор Королеву крысявок не видел из-за дивана.

Королева крысявок. Единственная дочь старых друзей…

ГЛАВА 10. Тайны с хвостами

Королева крысявок. Единственная дочь старых друзей…

Правда, был у них ещё и сын, уверенный, что они погибли по глупости. Воспитанный старухой-кормилицей, он так и не узнал, чем в юности занимались родители. И все-таки он, сын блестящих биологов и генных магов, веривших в разум всех живых существ и поплатившихся за это жизнью – нормальной человеческой жизнью, – стал генным магом.

Мальчику было чуть больше года, когда Леон Кройзис с сокурсниками выехали на практику. С ними подались и его друзья, Тристан и Кармина. Ребенка оставили на кормилицу.

– Зачем вам ехать к Грохомским пределам? – спросил тогда Леон. – Вы ведь не боевики.

– За компанию, Лео, – смеялась Кармина, – Ну и, может быть, получится погледеть на грозных грохомских монстров в естественной среде.

Поглядеть, как же…

Сейнаританн граничил с Грохомом по Ральскому горному хребту, вечно снежному, с неприступными склонами скал. Теплолюбивые твари преодолеть его не могли, жарким летом разве что иногда атаковали перевалы. А вот Грохомский дол – долину между Северным и Северо-Западным Ралом – был нашей вечной проблемой. Перерезанный системой каменных укреплений, снабженный магической защитой Дол требовал постоянного контроля, ибо плодящиеся и голодающие в своей пустоши двухметровые монстры, рвались на зелёные просторы до десяти раз за месяц. Высокая трёхслойная солида, протянувшаяся сплошной стеной до уровня окрестных гор, часто была черна от атакующих крылаток, рождавшихся в бессчётных множествах, когда у грохомских монстров намечались «великие миграции». Мигрировали они в основном в другой лучший свет – замороженные, сожженные или расплющенные магами застав.

Отражение таких атак считалось лучшей практикой для боевиков тогда уже лет тридцать – после окончания двухсотлетней войны. Конечно, по мнению Леона, теоретикам в этой яме мира делать было нечего, но Тристан был морозным водником, а мороза твари не любили, так что за ребят особо волноваться не приходилось. Главное, чтобы в гущу не лезли. Но кто же их в гущу впустит?

Наивный.

Кармина, слабый воздушный маг – впрочем, «слабый» и «воздушный» очень часто выступали синонимами, – прекрасно умела рассеивать заклинания. Ну, прямо, как мелкая заноза в одном месте, Глиннтиан, – Леон ри-Кройзис дёрнул щекой.

И как-то глубокой ночью, когда застава мирно спала, – по ночам монстры отсыпались, на новые территории не претендуя, – друзья перелетели пять стен фортификации и, рассеяв солиды (частично, лишь бы пролететь сквозь них), перебрались в спящую пустошь. Записка, оставленная на столе в их комнате, гласила, что ребята верят в разумность тварей Грохома и собираются установить с ними контакт. И на всякий случай просят позаботиться об их маленьком Герри.

Восторженные идиоты! Глупцы!

Впрочем, после своей смерти они бранили себя не менее усердно, чем сам Лео.

Когда бойцы с заставы прорвались через ошалевших от такого «гостинца» монстров, от юных натуралистов не осталось ничего. У Лео от отчаянья едва не случился срыв, но в огненный вихрь, возникший вокруг него, вдруг ткнулись прохладные сгустки знакомой энергии, немного остужая горячую голову. Он без сил опустился на выжженную землю, вспомнив о просьбе друзей позаботиться о сыне.

Перечитывая на следующий день, перед отъездом с заставы, последнее письмо друзей, он обратил внимание на коряво, явно впопыхах, нацарапанную карандашом приписку:

«И не бросай наших крысявок, пож…»

О крысках-мутантах, очень смышленых и выносливых творениях друзей, Лео подумал бы в последнюю очередь. Крысявок было четверо. Маги-создатели относились к ним едва ли не как к детям. Маленькие проныры были их глазами и ушами, а также милыми пушистиками, хвостатыми прелестями и мохнатыми солнышками Кармины. Видно она и озаботилась о судьбе тварей, «если что-то пойдет не так». В клетках крысявки задерживались лишь на время переездов, а так шныряли по округе, тут