На страже Империи. Том 2 - Валентин Якимов

Водный шар с оглушительным хлопком лопнул, залив меня шквалом брызг и пара, и из этой дымки тут же вылетела фигура Константина, нанося резкий укол мне в живот. Лопнула Завеса Пустоты. Если бы этот ублюдок сам не запретил Пробойники, я действовал бы осмотрительней. А так хватило и обычной защиты, пусть и всего на один удар.

Я не стал медлить — резко отвел клинок чуть назад, а затем уколол приблизившегося врага снизу вверх, в основание груди. Абсолютно черной полосой сверкнул в воздухе клинок… чтобы со звоном врезаться в возникшую на груди Милютина ледяную пластину.

Завеса Льда! Уже неплохо, хорошие защитные техники в этом времени редкость.

— Молодец, чего-то ты все-таки стоишь. — картинно отвесил я Милютину легкий поклон, когда мы вновь разорвали дистанцию.

— Это была моя реплика! — из правой руки графа вытянулось полупрозрачное водное щупальце, тут же выстрелившее в мою сторону, стремясь захватить Клинок Пустоты.

Это заклинание у него тоже вышло мастерски — мой меч не сумеет разрубить его сразу, а значит он может добиться своего. Ну уж нет!

С места взмываю в воздух, выбрасывая под ноги целый веер Копий Пустоты. С десяток тонких черных лучей со свистом вспарывают воздух, буквально разрывая щупальце на куски, но разваливаясь и сами.

А Константин в это время уже летит ко мне. Сотворив новый водный шар, вновь выстреливает им в мою сторону — только на этот раз в нем не вода и пар, а острые как стрелы ледяные осколки. Они гасятся новой Завесой Пустоты, но защита распадается, стекая с тела черными кляксами. Сверкающая шпага летит прямо под ребра!

Только вот на этот раз я был внимательней — и был готов! Молнией черный меч устремляется навстречу голубой шпаге — и два клинка со скрежетом встречаются, высекая черные и голубые искры маны.

Молча я сотворяю облако черной энергии вокруг клинка. Разъедающий все на своем пути дым стремительно ползет вдоль шпаги Милютина к его рукам…

Граф просто падает назад, врезаясь спиной в землю. Выпущенное из рук оружие взрывается ледяным вихрем! Но и я успеваю отлететь назад, так что ранений на коже не остается. Граф, уже вскочив, создал новый клинок. Теперь он принялся обстреливать меня ледяными стрелами — снаряды со скоростью современных автоматов срывались с кончика его клинка.

— Думаешь нанести мне пустяковую ранку и так победить⁈ — процедил я, взлетая под самый купол. Перед моей левой рукой раскрылась темная дрожащая полусфера — щит, которым я теперь отражал десятки выстрелов. — Не выйдет! Я с тобой так просто не закончу!

— Вот уж точно, так просто ты не отделаешься! Если, конечно, хоть чего-то стоишь, низкородная шавка!

Провоцирует. Как и я, впрочем. Теперь уже я сам устремился к врагу, нанося ему один сокрушительный удар за другим. Бил экономно, не наотмашь, не забывая все время ставить Завесы Пустоты, не опуская щита. Все это мне очень пригодилось.

Рванувшийся мне навстречу, вновь взлетевший, Милютин с расстояния провел целую серию стремительных выпадов — и каждый раз его шпага удлинялась чуть-ли не вдвое, обдавая меня обжигающим холодом. Каждый раз я успевал защищаться — щитом, уворотом, или клинком. Но это раз за разом сбивало мое собственное наступление. Я просто не мог подойти на расстояние удара. А каждый раз, когда я сам вытягивал свое оружие в длину, Милютин ловко создавал второй рукой водный хлыст и с силой захватывал им лезвие.

Я быстро понял, что моя главная проблема не в том, что мой враг — выдающийся маг с уклоном в Порядок, способный творить очень прочные и устойчивые конструкты. Нет, куда больше бед доставляет то, что он великолепный мечник. Фехтовальщик, каких я редко встречал и во времена господства меча на поле брани. А уж в двадцать первом веке и подавно.

А ведь парень еще совсем молод. Такой действительно может вырасти гением сражений — тут ни Василий, ни Виктор не преуменьшали.

После очередной серии умелых и еле видимых глазу выпадов графа, сопровождающихся неизменным пусканием брызг в глаза, водными хлыстами и мгновенно удлиняющимся клинком, я вполне осознал — на его поле мне с ним не тягаться. Не та физическая форма, не та одежда, не те навыки современного дуэльного фехтования.

Лишь идиот может думать, что сражение на войне и фехтование в дуэльном поединке хоть отдаленно похожи. Будь передо мной хоть сотня врагов в масштабной битве — я вырезал бы их всех этим вот клинком, особо не вспотев.

Но бой один на один с человеком, мастерски разучившим всевозможные финты, обманные трюки, создание помех для конкретного врага, стремительные пируэты и подскоки — ина картина. Будь ты хоть сто раз великий маг — тебе не стать великим мечником без многолетних тренировок.

Я же всегда предпочитал искусству меча другое мастерство. Мастерство ударов массового поражения!

С оглушительным звоном отразив новую серию из трех уколов, потеряв очередную Завесу от нового взрыва ледяной шрапнели прямо под ногами, я резко оттолкнулся от пола и взмыл под самый купол. Хоть граф и летал ничуть не хуже меня, но на земле, где были доступны все его ловкие прыжки и финты ногами, он явно чувствовал себя лучше. Так что для подготовки новой атаки я предпочел оказаться подальше от пола.

Не стоит затягивать бой, или что-то особо скрывать. Простое Опустошение, или Уничтожение с графом не пройдет. Я уже успел выяснить, что в направленных защитах он ничуть не хуже, чем в точечных атаках. А Лед — вторая по эффективности стихия для защиты от атак Пустотой.

Только вот в этом времени все — или почти все — как-то позабыли, что маг никогда не ограничен одним Аспектом. Можно освоить хоть все — просто для использования побочных стихий нужно уметь очень тонко и аккуратно конвертировать один тип маны в другой. Если я, с текущей по венам Пустотой, решу обратиться напрямую к Огню, или Воде, меня просто разорвет изнутри.

Это как если вместе с кровью человеку закачать в артерии вино. Закончится плохо.

Но мана — не вино, это куда более тонкая материя. И перегонять одно в другое можно. Особенно, если ты — тот человек, который это и открыл!

Милютин вновь принялся атаковать меня нескончаемым градом ледяных стрел. Ублюдок выдавал их с такой скоростью, что на защиту уходили почти все силы. Реального вреда они не причинят мне никогда — это точно. Но и