Повести и рассказы. - Джек Кетчам

крови. Его рот был приоткрыт, глаза уставились в потолок. Его руки и ноги были широко раскинуты, как у тех, кто рисует ангелов на снегу. Кишки тянулись из него на пол, а затем петлей возвращались к изголовью кровати, как длинная коричнево-серая змея. Его сердце лежало под правой рукой, а печень — под ладонью, и даже я мог сказать, что и то, и другое было частично съедено, а кишки пережеваны.

Я принял все это. Я подумал о кобельке Бетти. И только когда Вендорф попытался увести меня оттуда, я заплакал.

* * *

— Собаки, — сказал шериф Питерс поздно вечером того же дня. — Должно быть, они смертельно проголодались и пришли за ним. Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, сынок.

Но это было только для моей пользы. Он не дурачил ни меня, ни кого-либо еще.

В буфете было полно еды, и мой отец скорее умер бы с голоду, чем оставил собак без еды. Это была Элизабет. Следы вели от задней двери футов на двадцать или около того, а затем исчезали в сугробах.

Я знал, что это она, и он тоже. Они искали ее неделями, но я знал, что они ее не найдут. Мне было интересно, как сложится судьба Бетти и щенков. Но шериф видел то же, что и я, и он знал. Он смотрел на лицо моего отца. На его открытый рот.

Широкий сигарообразный корпус "Монитора".

Откуда бы она ни пришла, она туда вернулась.

Но не к морю.

Послесловие

"ЗИМНЕЕ ДИТЯ" — первое из трех произведений, которые были написаны в рамках "вселенной" моего первого романа "МЕРТВЫЙ СЕЗОН". Каннибалы на побережье штата Мэн.

История былa написанa в 1989 году, через восемь лет после выхода романа, и изначально представляло собой своего рода эксперимент, историю в истории для моего единственного на тот момент или после романа о сверхъестественном "ОНА ПРОСЫПАЕТСЯ/SHE WAKES".

В нем группа туристов и местных жителей сидят в таверне на греческом острове Миконос, пьют вино и ждут, когда весь ад вырвется на свободу — восставшие мертвецы и фауна сойдут с ума, что вскоре и происходит, причем как там, так и на соседнем Делосе.

Я имел в виду что-то вроде замечательного пьяного монолога Роберта Шоу в "ЧЕЛЮСТЯХ" о судьбе американского корабля "Индианаполис" в водах, кишащих акулами. Тихо и жутко, как в аду. Отдельная, самодостаточная история, которая послужит затишьем перед моей кульминационной бурей и прольет некоторый свет на предысторию одного из ее главных героев, экстрасенса Джордана Тайера Чейза.

Это был своего рода приквел к "МЕРТВОМУ СЕЗОНУ", и в то же время маленькая девочка в этой истории была прообразом единственной выжившей из клана диких, которая должна была появиться со своей собственной, совершенно новой группой пожирателей людей в его продолжении "ПОТОМСТВО" в 1991 году.

Ловко, да? Интересные связи.

Проблема в том, что монолог Шоу длился всего несколько минут экранного времени. А "ЗИМНЕЕ ДИТЯ" продолжалось примерно на двадцати страницах.

Это замедлило движение.

В этом бизнесе учишься убивать своих детей. Поэтому с большим сожалением я бросил это дело.

Но в 2006 году, когда "Leisure" переиздали "МЕРТВЫЙ СЕЗОН", довольно короткую книгу по их стандартам, им понадобилось больше страниц, чтобы чем-то дополнить издание. Так что я с удовольствием смахнул с него пыль, быстро нанес слой краски и включил в книгу.

Перевод: Гена Крокодилов

Посетитель

Посвящается Нилу Макфитерсу

Пожилая женщина на койке в палате 418B в больнице Декстера не была его женой. Хотя сходство было сильным. Би умерла раньше.

В ту ночь, когда мертвецы начали ходить, ему было трудно дышать, поэтому они рано легли спать, не посмотрев новости, хотя ненавидели их и, скорее всего, предпочли бы пропустить. Ночью они не просыпались от чего-то тревожного. На следующее утро, когда Джон Блаунт поднялся по лестнице их передвижного дома, чтобы выпить чашечку кофе, как это было в его обычае три-четыре дня в неделю, и укусил Беатрис за ключицу, что вовсе не было в его обычае, ему все еще было трудно дышать, но он чувствовал себя намного лучше.

То ли дыша, то ли не дыша, Уилл оторвал его от нее и вытолкнул обратно на лестницу через открытую дверь. Джон тоже не был желторотым юнцом, и при падении его мозги разлетелись по всей подъездной дорожке.

Уилл запихнул Беатрис в машину и направился в больницу, расположенную в полумиле от дома. Именно там он узнал, что по всей Флориде, по всей стране а, возможно и по всему миру восстают мертвецы. Он узнал об этом, задавая вопросы измученному персоналу больницы, врачам и медсестрам, которые ее принимали. У Би была истерика, ее укусил друг и товарищ по гольфу, поэтому ей дали успокоительное, и вряд ли она узнала, что мертвые вообще что-то делают. Возможно, это было и к лучшему. Ее брат и сестра были похоронены на кладбище Стоуни-Вью, всего в шести кварталах отсюда, и мысль о том, что они снова будут ходить по улицам Пунта-Горды и кусать людей, расстроила бы ее.

В тот первый день он увидел много ужасных вещей.

Увидел мужчину с откушенным носом — кровь текла ручьем — и женщину, которую вкатили на каталке и у которой были отгрызены груди. Увидел чернокожую девочку не старше шести лет, лишившуюся руки. Увидел, как мертвое и изуродованное тело младенца село и закричало.

Действие успокоительного закончилось. Но Би продолжала спать.

Это был беспокойный, болезненный сон. Ей вводили обезболивающие через капельницу, привязав руки и ноги к кровати. Врачи сказали, что у нее в крови какой-то яд. Они не знали, когда он убьет ее. Бывает по-разному.

Каждый день он приезжал в больницу под звуки сирен и выстрелов, и каждый вечер уезжал под те же звуки. Внутри было относительно тихо, если только кто-нибудь не просыпался, но это длилось недолго, пока ему не вводили смертельную инъекцию. Потом снова становилось тихо, и он мог поговорить с ней.

Он рассказывал ей истории, которые она слышала много раз, но знал, что она не будет возражать, если он расскажет их снова. О том, как мать послала его с пятицентовиком купить лед у продавца на Стайвесант-авеню. О том, как перед самой войной он играл в бильярд с актером Джеки Глисоном в какой-то ньюаркской забегаловке и чуть не обыграл его. О том, как он со своей будущей женой и будущим тестем сидел в баре, и кто-то оскорбил ее, и