Страж разума - Lady Khali

Он закрыл за собой дверь.

- Нечто гораздо более устойчивое, - ответил он, усаживаясь в кресло рядом с моей кроватью.

Я повернулся и начал изучать его более пристально, размышляя над изменениями в его внешности, в то время как он поднял стопку скопированных документов и пролистал них. Его прежние светло-голубые глаза потемнели до чернильно-синего цвета, а волосы - до темно-каштанового. Его подбородок стал квадратнее, губы полнее. Я все еще мог разглядеть черты Барти Крауча в его внимательных глазах и высоких скулах, но в целом, он мало походил на себя прежнего. Как будто он больше не был Бартемиусом Краучем-младшим. Мои глаза расширились.

- Novam vitum? - спросил я, назвав ритуал, который мы изучали на предыдущей неделе. Как пояснил Томас однажды вечером, если бы магические способности, – такие, как парсельтанг, например, – могли передаваться через поколения, то, из-за того, что Гонты уже породнились со всеми своими двоюродными братьями и не только с теми, кто говорил на змеином языке, парсельтанг не был бы таким редким даром в волшебном мире. Это означало, что Ритуальная магия не может изменить магические способности. Тем не менее, она прекрасно справляется с изменениями внешности, настолько, что может сделать это навсегда и даже обеспечить ложные результаты отцовства / материнства. При условии, что человек готов пожертвовать всем, относящимся к его старой личности, в том числе, - родной семьей и наследством. Он ухмыльнулся.

- Я знал, что ты поймешь.

- Ну, вы сами дали мне ответ на прошлой неделе.- Верно.

- И кто же вы на этот раз?

Он лукаво улыбнулся.

- Бартольмью Александр Кроуфорд-Холл. Друзья зовут меня Барти. Большинство волшебников не знают про семью Холл, поэтому не распространяйся об этом.- Что случилось с Бартимеусом Краучем-младшим? - спросил я, подыгрывая ему.- Родился 4 сентября 1963 года, умер 2 февраля 1983 года. Я так думаю, хотя не совсем уверен, на самом деле. Никогда не встречал этого парня.- А вы?

- Родился 10 октября 1956, почти на семь лет раньше Крауча. Барти вытянул свою левую руку через стол, задирая рукав рубашки вверх. Мои глаза расширились: никакой темной метки!

63/159

- Но как?

- Не как, а почему.

- Тогда почему?

- Если кто-то узнает, что я и приемный сын обоих твоих опекунов, и твой наставник, меня подвергнут гораздо более жесткому контролю. - Он указал на крошечные веснушки на середине предплечья. - Мы изменили это. - Когда принял Метку?

- В мой восемнадцатый день рождения.

- А что насчет заклинаний обнаружения?

- Оно произошло от старого заклинания, которым родители отслеживали своих детей во время охоты на ведьм.

Я задумался над его новой датой рождения. В свои почти тридцать два, Барти выглядел немного старше. Учитывая то, как мы медленно стареем, он должен был выглядеть моложе. Если только ...

- Разве год в Азкабане стоит семи лет на свободе? - спросил я, думая о Сириусе.- Сорока. Это совкупная стоимость года в Азкабан плюс потеря более чем десяти лет под проклятиеи Imperius, - ответил он. - Не думай слишком много об этом. Мой ПСЖ по-прежнему около ста пятидесяти лет. Я проживу долгую жизнь. Не так долго, как я рассчитывал, но все же достаточно.- ПСЖ?

- Предполагаемый срок жизни. Ты должен знать свой ПСЖ, потому что знать предполагаемую дату своей смерти чрезвычайно важно. - Он отложил копии в сторону и посмотрел мне в глаза. – Но личный ПСЖ чрезвычайно частная информация. Спрашивать кого-либо о нем - верх невоспитанности. Это является поводом для дуэли до смерти, особенно если ты вытянешь эту информацию из кого-то другого или поделишься ей с другим человеком без разрешения хозяина.

- Я понимаю.

- Хорошо. Скажи, пожалуйста, над чем ты работаешь? - Его рот скривился в усмешке, когда он постучал по копиям указательным пальцем.- Гермиона попросила меня скопировать кое-какую информацию для нее.- Ты, кажется, не понимаешь. Позволь мне перефразировать: «почему ты делаешь это за нее»? Насколько я знаю, все, что Грейнджер нужно сделать, это написать в соответствующие посольства. Они пошлют ей ту же информацию бесплатно, и тебе не придется напрягаться. - Я знаю.

- Это моя точка зрения, Гарри. Почему ты тратишь свое время?- Может быть, мне любопытно.

- Статистика иммиграции магглорожденных? Гарри, я тебя знаю. Ты корыстный маленький засранец (здесь переводчик в аттасе!). Ты никогда не станешь искать то, что, по твоему же мнению, не смог бы использовать в своих целях. Мне трудно представить, что ты ищешь, казалось бы, случайную статистику населения просто из любопытства или для удовольствия. Мне продолжить?- В последний раз Гермиона попросила меня просмотреть некоторые данные для нее. Если бы я знал, что именно она ищет, я бы не стал копировать все эти бумаги.

- Тебе скучно?

- Что?

Откинувшись в кресле, он задумчиво посмотрел на меня.- В прошлом году Грейнджер пыталась, насколько я знаю, вовлечь тебя в четыре отдельных исследовательских проекта. Учитывая ее характер, уверен, что их было гораздо больше. Ты отказывал ей каждый раз. Я лично слышал, как ты говорил ей однажды, что не имеешь ничего против проведения совместного исследования с ней, но у тебя есть свои научные интересы и ты считаешь, что вы

64/159

оба должны провести свое собственное исследование самостоятельно. Теперь понимаешь, почему меня смущает такое неожиданное изменение твоего решения. Что изменилось? Если тебе скучно, мы можем изменить твой график. Может быть, дать тебе немного меньше свободного времени.- Мне не скучно, - быстро сказал я.

- Ты уверен? Лично я наслаждаюсь своим послеобеденным временем, но если тебе скучно ...

- Дело совсем не в этом.

- Тогда в чем, скажи мне на милость? Потому что вот это, - он помахал пачкой бумаг в перед моим носом, - не работа для моего ученика. Мой ученик никогда не позволит кому-то другому принимать решения за него. Он никогда не примет на веру даже диагноз личного целителя, не проведя свое собственное исследование и не узнав мнения других. Никогда не позволит своему опекуну встретиться с его личным адвокатом без него. Мой ученик играл в словесные игры с Альбусом Дамблдором в возрасте четырнадцати лет и выиграл. Он никогда не будет пассивным!

Его слова словно