Страж разума - Lady Khali

56/159

естественному состоянию.

- Хорошо здесь. Мирно, - пробормотал Моуди. - Когда я умру, хочу, чтобы меня кремировали. Мой пепел должен быть зачарован заклинаниями антипризыва и развеян над Оркнейскими островами. Будет лучше, если от меня вообще ничего не останется, чтобы никто не водил хороводы вокруг моих останков, словно я какое-то язычное божество. Мой искусственный глаз и нога должны быть полностью уничтожены. Никаких торжественных похорон или длинных некрологов в мою честь. Я уже написал свое завещание. Оно лежит в ящике моей тумбочки. Риддл пообещал, что вскроет его в течение недели после моей смерти. Пожалуйста, напомни ему об этом, если он забудет. Я не смогу отговорить вас от проведения поминок, но не хочу, чтобы куча людей сидела и ревела обо мне. Понял?

Я кивнул, не зная, что сказать.

- Пусть Амелии Боунс, Кингсли Шеклболту и Нимфадоре Тонкс разрешат выбрать каждому по одному сувениру. Кроме того, я оставил набор оранжевых и фиолетовых, в тонкую полоску мантий, сложенных отдельно в шкафу, в моей гостевой спальне, - скривился он. Пожалуйста, пошли их Альбусу. Все остальное отойдет тебе.

- Почему мне?! - Я мог бы понять его решение, если бы и в самом деле был его учеником, но я был учеником фальшивого Моуди – не его.- Я провел три дня, просматривая все воспоминания, которые дал мне Риддл. Твои, воспоминания Барти и его, Риддла, собственные. Соглашаться посмотреть их уже было дерьмовой идеей, но впечатления от них были еще хуже. Альбус всегда видел мир иначе, чем остальные. Мне нравилось думать, что он видит иные возможности и решения. Раньше я восхищался этой его способностью. Пока не обнаружил, что в своем стремлении к идеальному миру, он позволил ребенку, - сыну своих же сторонников, - расти в проклятом чулане! А затем стравил этого же мальчика с одним из самых опасных, известных ныне в нашем обществе, преступников. Я не доверяю пророчеству, которое требует таких мерзких жертв от ребенка. Если бы у меня было еще несколько лет в запасе, я бы забрал тебя и сбежал, куда глаза глядят. Если бы мечты были гиппогрифами, то ведьмы летали бы на них. Единственное, на что у меня хватит времени, это то, что я должен был сделать еще двадцать лет назад. Помочь своему крестнику Барти. К сожалению, большинство моих активов находятся в волшебном мире. Зная, что мой крестник является беглым преступником, я не могу ничего ему оставить, так как не хочу, чтобы на него открыли охоту. В прошлом году, я, не задумываясь, сделал бы это, но теперь все изменилось. Поскольку я не могу оставить все свое имущество Барти, я оставляю его тебе с некоторыми устными инструкциями. На прошлой неделе Риддл одолжил мне своего адвоката, так что я позаботился о своем завещании. Однако то, что я действительно хочу, не может быть записано на бумаге. Таким образом, я назначил Амелию своим официальным исполнителем, а тебя - неофициальным. Я не знаю тебя достаточно, но доверяю своему крестнику, который считает тебя за члена семьи. Если выбирать между тобой и Риддлом, я бы скорее доверился тебе. После того, как ты получишь мое имущество, закрой мой счет в Гринготтсе и обналичь его в маггловской валюте. С моего дома надо снять все заклинания и продать магглам. Я не хочу, чтобы всякие размазни с хорошими манерами превратили мой дом в святыню. Все имущество, включая мебель, должно быть уменьшено, упаковано, и передано Барти наряду с выручкой от продажи дома и моим счетом в Гринготтсе. Он может положить эти деньги хоть на хранение в маггловский банк, хоть засунуть под матрас, хоть сжечь их к Мордреду. Лично я бы, на его месте, подал заявку на политическом убежище в Нидерландах, но это уже ему решать. - Закатив настоящий глаз, он махнул рукой на окно. - Теперь иди, скажи Барти, чтобы притащил свою задницу сюда и закончил учить тебя, как надо

57/159

аппарировать. Может быть, мне повезет в следующий раз, и ты приземлишься в озеро.

***

Спустя два дня, Аластор Муди заснул внизу перед камином, во время игры в шахматы со своим крестником. Через десять минут он сделал свой последний вздох. Томас наколдовал простыню над телом и подождал, пока Барти не удалился в небольшой кабинет в своих апартаментах и не заперся там. А потом велел мне сесть где-нибудь у лестницы и ждать, пока он не вызовет Амелию Боунс. Даже через открытую дверь его кабинета, я слышал только фрагменты фраз. Томас и мадам Боунс о чем-то тихо разговоривали между собой. Я старательно прислушивался к разговору, стараясь уловить хотя бы общий смысл.

Томас позвал меня в свой кабинет через несколько минут. Избегая смотреть на тело усопшего, я обогнул его стороной. Часть меня чувствовала себя невероятно виноватой, что мое бездействие сократило его жизнь. Другая, более прагматическая сторона, повторила мне собственные слова Моуди. Это был его выбор. Он хотел провести свои последние дни в комфорте, а не с палочкой в руке. Его желание сбылось. Когда я вошел в кабинет, Томас сидел, сгорбившись за столом с кровавым пером в руке. Он нацарапал что-то на куске пергамента, бросив невербальное заклинание на солонку, которую Лолли передала ему. Через две минуты после того, как Лолли исчезла, Амелия Боунс и высокий чернокожий человек, которого я смутно опознал по воспоминаниям во время своего пребывания в больнице, появились в нашей прихожей.

Лицо мадам Боунс смягчилось, когда она увидела тело старого вояки. Ее глаза замерцали от слез.

- Без суеты, да Аластор? - прошептала она. Ее рука потянулась к простыне, но затем упала. - Томас, я не хочу навязываться, но если я верну его обратно в министерство, они....

- Кто еще вам нужен?

- Целитель, чтобы вынести окончательное заключение и Нимфадора Тонкс. Гарри и Кингсли уже здесь.

- Та самая Тонкс, которая выдала больничный график Гарри Дамблдору?- К сожалению. Условием ее возвращения на работу стал непреложный обет, что она больше никогда не будет сообщать информацию, связанную с Гарри или его семьей, Альбусу Дамблдору.

- Если она готова дать клятву на крови, что не будет пытаться навредить Гарри или пытаться изъять его из-под моей опеки, она может присутствовать. Алекс подойдет?

- Да.

- Лолли, скажи Алексу, что он