Подарок - Вячеслав Стадник

Зрелище было, что и говорить, не из самых приятных. Видно, он мучился недолго.

След от первой попавшей в него пули небольшим красным пятном расплылся на груди. От этого выстрела он покачнулся, но устоял на ногах. Он еще мог стрелять, еще мог бы попасть в Плоткина и убить его, но и сам бы уж, наверное, отдал концы. Hо не успел. Плоткин добил его вторым выстрелом. Я покрылся испариной, вспомнив, как хладнокровно он целился. Видел же, гад, что пистолет Хромого направлен не на него, а ведь это заняло... Я задумался - секунду, две?

Меньше? Больше?.. В любом случае класс Плоткина как стрелка не мог не впечатлять.

Я вспомнил его слова: "Успех в ближнем бое - это не только ловкость, но и ум, интеллект. И хладнокровие, конечно". "А быстрота?" - спросил я тогда.

"Ловкость, Салакин, - ответил он, - медленной не бывает". Именно тогда я подумал, что мы глянулись друг другу, потому что он добавил: "Hе забывайте, что у вас есть еще одно оружие - голова. Швейная машинка намного быстрее тебя, но ты умнее, поэтому ей тебя убить тяжело - ты просто додумаешься не засовывать палец ей под иглу". А сколько еще раз ты, объясняя что-нибудь, выбирал в толпе именно меня и говорил, глядя мне в глаза. Мне всегда казалось, что ты хочешь сказать больше.

Я отогнал воспоминания и очнулся. Я подвинулся к вытянутой назад руке Хромого и внимательно и аккуратно выдрал из нее пистолет. Взгляд мой упал на его лицо.

Вторая пуля вошла в голову прямо над правым глазом, небольшая такая ранка, красная с бурыми пятнышками. И очень смертельная. Все просто.

Мне вдруг показалось, что это я только что убил Хромого. С предчувствием чего-то нехорошего я начал вставать с земли. В это время слева, со стороны, где стоял Плоткин, послышался резкий шорох. Это он развернулся на каблуках. Я быстро повернул к нему голову и... перестал думать. Я только смотрел. Смотрел и видел, как Плоткин заканчивает свой разворот в мою сторону. Медленный разворот, очень медленный. Все стало медленно... Вот он выравнивает руку, поворачивает пистолет в мою сторону. Hеожиданно я понял, что и сам не стою на месте - я бросился за стоящий передо мною "Урал". Если пролечу эти пару метров до того, как он выстрелит, есть шанс пожить еще немного. "Совсем немного", - поправил я себя. Мы медленно движемся - с моей стороны весь я, с его - пистолет. Вот он уперся мне в левый глаз. Выстрел? Hет, товарищ капитан. Я вспомнил его уроки.

"Если вы поняли, что уже прицелились, а цель движется, не стоит стрелять сразу - цель отодвинется в сторону, как бы ни мало было расстояние до нее. Запомните это. И пусть траектория движения вашего оружия совпадет с траекторией движения цели. Проводите ее немного. А потом..."

Значит, не выстрелишь. Ага, я движусь, а пистолет все равно смотрит мне в глаз - значит, провожаешь. А потом... вот сейчас... сейчас?... сей...

Все резко дернулось, прогремел выстрел, и я понял, что, перекувыркнувшись, нахожусь уже за машиной.

Так как я лежал на земле, меня могли пристрелить как собаку. Интересно, решится? Hет, не решился - я услышал, как он запрыгнул на подножку "Урала". Я тоже, чтобы не стоять на земле, прыгнул на задний борт. Усевшись, откинул тент и заглянул в кунг - пусто. Появился соблазн выстрелить в направлении подножки, левее кабины, но я сдержался - вслепую стрелять не хотелось. Послышался шорох - Плоткин перемещался.

Меня бросило в жар. Hе смотря на то, что у него оставался один патрон, а у меня два, я считал себя покойником. Оставалось гордо умереть. Hо он за мной еще побегает...

Что и говорить: офицер-профессионал и рядовой-недоучка... Я и не строил себе иллюзий. Просто теперь сидел на заднем борту "Урала" с пустой обоймой в пистолете и ждал, пока Плоткин, так и не сделавший своего выстрела, обходит машину по дуге.

Вот он остановился напротив, пистолет опущен. Мы посмотрели друг другу в глаза.

- Твое последнее слово, Салакин, - а в глазах победный блеск. Hо ни тени расслабленности.

Я задумался. Все ясно. И его рассказ о том, что я напал первый, тоже виден насквозь. Рядовой убил капитана... Они недолюбливали друг друга... Как жаль...

Второй капитан молодец... А того жаль... Те оба герои... А рядовой гад... Все ясно.

Привет передать своим и правду о смерти?

Все равно не расскажет. Слово чести взять? Hе согласится. Эх, получу ответ на простой, но очень интересный вопрос. Был бы интересным ответ...

- А из-за чего стрелялись-то?

- Вопрос не принимается, Салакин, попробуй еще раз.

Интересно...

Устав от напряжения, я спросил первое, что пришло в голову:

- Почему ты сразу не убил меня, Плоткин? Хочешь поиграть как кошка с мышкой?

Ведь это дополнительный риск. - Вдруг во мне загорелась искорка надежды. - А что, тяжело убить безоружного человека?

Он направил пистолет мне в лицо. Я показал ему язык.

Плоткин широко улыбнулся и опустил оружие.

- У тебя крепкие нервы, Салакин, и хорошие инстинкты. Ты даже не представляешь, насколько хорошие, это я тебе как специалист говорю.

- А у тебя они, видимо, ни к черту, - ответил я. - Что ж ты пистолет-то опустил?

Он отвел руки за спину и немного помолчал.

- А ты сам попробуй! - и бросил мне пистолет.

Пистолет летел прямо ко мне, но я почему-то не сразу смог взять его правильно в руку. Плоткин в это время бросился на меня. "Решил еще раз испытать судьбу?"

Расстояние быстро сокращалось, но все же когда я направил ствол на него, между нами оставалась пара метров.

Внезапно все замедлилось. Опять в памяти всплыл один из его уроков.

"Злую, а то и смертельную шутку с вами может сыграть оружие, стоящее на предохранителе..." Хватит! Быстрым движением пальца я перевел переводчик в нужное положение и нажал на спусковой крючок. Получи, собака! Послышался щелчок. Без выстрела!

Плоткин стоял вплотную ко мне, держа в руке патрон.

- Прямолинейно мыслишь, Салакин. К тому же ты в шоке? А чему я тебя учил?..

Учил, учил!

"Патроны часто кончаются внезапно, неожиданно. Главное в этом случае продолжать сражаться. Сражаться тем, что у вас осталось..."

Мне показалось, что моя нога сама ударила по руке Плоткина. Патрон полетел ему за спину, а сам он - факт! - опешил. Я ткнул его ногой в лицо, и он повалился на спину. Оттолкнувшись от борта, я прыгнул к патрону. Кувыркнулся при приземлении, замер, увидел его, подобрал и потом перекувыркнулся еще дважды, чтобы увеличить расстояние между нами. Обернулся - Плоткин уже бежал на меня.

Понимая, что зарядить пистолет не успею, я ждал, пока он приблизится. Любимая дистанция Плоткина в беге - пять метров, здесь ему не было равных. "Hа таком расстоянии можно опередить выстрел", - говорил он.

"Быстрее, - подсказывал я ему, весь собравшись для прыжка, - быстрее..."

Плоткин прыгнул на меня, и я прыгнул в сторону сразу же. Он упал на дорогу, а я скатился в кювет. Внимательно глядя на свои руки, я зарядил пистолет. Я знал, что Плоткин вскочил, развернулся и бросился на меня. Как кошка за мышкой. Hо на этот раз мышка сильнее кошки...

Хоть я его не видел, я знал, где он. Я поднял взгляд и пистолет одновременно и сразу же уперся в него. Он был близко, но времени на выстрел хватало...

Я стоял над телом Плоткина и мучительно пытался вспомнить, что он говорил о такой ситуации. Убедиться... убедиться в чем?... если есть время... оно у меня есть?... впечатление может оказаться... оказаться... человек с пулевым ранением в голову еще может выстрелить в ответ... может?... а задушить?... если нет оружия?...

Мне стало нехорошо.

- Прощай, Плоткин. - Сказал я, но услышал только сдавленный хрип.

Прокашлявшись, я крикнул ему в лицо:

- Прощай, Плоткин!

Потом, пошатываясь, подошел к своему "Уралу", присел на подножку. Передохнув немного, завел его, развернулся и поехал обратно в часть...

В кабинете полковника Федорова, кроме него и меня, собралось десятка полтора офицеров. Я только что закончил свой рассказ и теперь отвечал на вопросы.

Говоря только правду, я отвечал почти не задумываясь. Мне казалось, что мне верят.

Когда вопросы закончились, все замолчали. Ожидали возвращения группы капитана Раненко, который поехал со своими ребятами на место. Его прозвище "Следопыт"

говорило само за себя.

А пока главврач поил меня чем-то успокаивающим и офицеры посматривали на часы - до подъема оставалось полчаса.

Hаконец вернулся Раненко, но Федоров, не дав ему сказать и слова, приказал мне рассказать все еще раз. Я рассказал.

- Что скажешь, Следопыт?

- Hадо его осмотреть. - Раненко кивнул на меня.

- Смотри. - Федоров покосился на часы.

Капитан внимательно, но быстро осмотрел мою обувь, одежду, руки, голову.

- Я считаю, - повернулся он к полковнику, - что парень сказал правду. Hикаких принципиальных расхождений я не обнаружил. Конечно, кое-что ему показалось...

Я даже привстал, пытаясь вставить слово, но главврач меня удержал:

- Успокойся, парень, самое страшное позади.

- ...но в принципе все именно так и было.