Горошки и граф Трюфель - Эфраим Ицхокович Баух

alt="" src="images/i_012.jpg"/>

И вдруг оглушительно…

Бом!

Бом!

Бом!

Все замерли в испуге.

— Я так и знал, — проскрипел Кара-Кум.

⠀⠀

⠀⠀

Глава третья

Что же произошло? Шаги за дверью. Комната загадок. Елочные игрушки. Ночью

⠀⠀

ом! Бом!

Нет, это был не грохот пушек и не раскаты грома. Это были старые добродушные Часы.

Просто им пришло время бить.

В то мгновенье, когда Часы отстукивали удары, а конфеты замерли в испуге, за дверью послышались шаги, что-то щёлкнуло, и в комнате стало светло-светло. Вместе с темнотой рассеялся страх.

Из-за стенок Вазы, как из-за промытого стекла, на них глядели точно такие же конфеты, как и они.

Горошки кинулись к своим товарищам, те, за стеклом, бросились к ним.

— Дзи-и-и-инь! — пропела Ваза.

Горошки стукнулись лбами о её стенку. Мадам Грильяж хотела обнять свою подругу, но руки её скользнули по Вазе и сомкнулись в пустоте.

И тогда всем стало ясно: Ваза зеркальная.

Но что же там, за стенками Вазы?

Горошки и здесь оказались впереди. Взбираясь друг на друга, они поднялись до самого верха и высунули свои круглые головки из Вазы. Всех одолевало любопытство.

Даже важный граф Трюфель, несмотря на свою грузность и многочисленные обертки, становился на носки и выглядывал за край Вазы.

Горошки сразу увидели Лампочку. Лампочка была такая яркая! Она заливалась смехом и сияла.

На полу комнаты лежали клочья ваты и разноцветные полоски бумаги.

Серёжа и Иринка сидели возле блестящего ящика, покрытого лаком. Ящик подмигивал зелёным глазом, беспрерывно говорил, и это, видимо, доставляло ему большое удовольствие. Серёжа и Иринка внимательно слушали.

«…Чтобы самому сделать ёлочный фонарик, нужно взять лист красной бумаги и разрезать его на две части…»

— Так-так! Так-так! — добродушно говорили Часы. Они всегда со всем соглашались.

На стене висела книжная полка. Книги, как и конфеты, были в пёстрых обложках, но вели себя сдержанно. Они стояли друг возле друга, молчаливые и загадочные.

Наверно, они рассказывали друг другу свои бесконечные истории, беззвучно шелестя страницами.

Открылась дверь, и папа внёс Ёлку.

Она пришла прямо с улицы, с холода, молоденькая, вздрагивающая, вся в блестящих ледяных капельках.

В комнате запахло смолистой хвоей, лесом.

За синим окном блестел снег.

Ёлку поставили посреди комнаты, все засуетились, но эта суета была весёлой и приятной. Все чувствовали: скоро праздник.

А Ёлку надо украсить сегодня.

Вот появилась большая картонная коробка. Её достали из тёмной глубины дивана и осторожно внесли в комнату.

Конфеты, затаив дыхание, следили за ней. Что это за коробка?.. С виду ничего особенного.

Но вот сняли крышку… и коробка издала лёгкий звон. В коробке лежали ёлочные игрушки. Они блестели из-под ваты, и казалось, что там, в глубине, скрыты несметные сокровища.

Ребята одну за другой брали игрушки из коробки и вешали их на Ёлку. Серебряные шары охотно цеплялись своими ножками за ёлочные иголки. Целый год они пролежали в темноте и почти забыли прошлогодний праздник. Но сейчас на Ёлке они весело раскачивались и улыбались.

Рядом с шарами висели золотые шишки.

Шишки когда-то жили в лесу, они даже выросли на ёлке. Но это было очень давно. Теперь их покрасили золотой краской, и они стали ёлочными игрушками.

Разноцветные электрические лампочки незаметно прятались среди веток. Зато зазнайка Наконечник взобрался выше всех на верхушку Ёлки и надменно поглядывал вниз.

Это очень понравилось графу Трюфелю. Трюфель расправил свои обёртки и с достоинством поклонился Наконечнику. Но Наконечник не ответил. Он очень важничал.

Последний шар, последняя серебряная нить… и Ёлка засверкала. Она стояла радостная и светлая, как нарядная девочка.

Ребята устали. Сейчас они лягут спать, потому что уже поздно. А завтра проснутся — и будет праздник.

Ребята ушли.

Лампочка мгновенно исчезла, и в комнате стало темно.

⠀⠀

⠀⠀

Глава четвертая

Луна в окне. Большая чашка. Горошки испугались. Зеленые точки в темноте

⠀⠀

есколько мгновений было совсем темно. Потом глаза привыкли к темноте. С улицы в комнату вливался снежный свет. Сейчас была ночь.

Папа, мама, Серёжа, Иринка спали.

Ёлка исчезла в темноте, потому что она была тёмно-зелёная, и казалось, что блестящие игрушки висят в воздухе. Серебряные шарики чуть слышно перезванивались на своём стеклянном языке. Конфеты не знали этого языка и не понимали, о чём говорят шарики. Но им нравился этот разговор, похожий на звон серебряных колокольчиков.

Сухо потрескивали шишки. От Ёлки шел знакомый запах смолы. Так пахло в лесу, где они выросли.

Книги молча стояли на своей полке. Но они не спали. Они никогда не спят и всегда готовы рассказывать истории, которые хранятся на их страницах. В комнате стало светлей.

— Тётушка Барбарис, почему стало так светло? — спросили неугомонные Горошки.

— Это Луна заглянула в окно. Сейчас она похожа на дольку апельсина. Но бывают дни, когда она совсем круглая, как целый апельсин или как вы, Горошки.

Тётушка только успела это сказать, как на неё посыпались вопросы.

— А почему мы круглые? И почему — разноцветные?

— А почему все так похожи друг на друга?

— А почему на нас нет одёжки?

— Такими вы родились на кондитерской фабрике, — начала свой рассказ тётушка Барбарис.

Она старалась припомнить всё, что когда-то видела.

Вот растирают большие сверкающие куски сахара, и они превращаются в множество маленьких звёздочек, острых и блестящих, а потом — в пыль, белую и чистую. И эта пыль течёт белым ручейком. Течёт-течёт и стекает в большую чашку, такую большую, что в неё можно было бы поместить пять мальчиков и пять девочек. Им было бы там весело, потому что эта чашка вертится, как карусель.

Но это ещё не всё. Сахар не только растирают в пыль. Его греют, и он тает, как снег. Сладкая водичка течёт разноцветными ручейками: красными, оранжевыми, зелёными. Это потому, что каждый ручеёк окрашивают в