Мифы и легенды эскимосов - Ринк Хинрик

Обитатели одного дома. В Гренландии в одном доме часто живут несколько семей. Каждая из них ведет по большей части отдельное хозяйство; каждой семейной паре и их детям отведено свое место на главной лежанке, рядом стоит своя лампа; неженатые обитатели дома и гости спят на боковых лежанках и лежанке у окна.

Жители одного зимовья или селения постоянно контактируют друг с другом и в селении, и в общих охотничьих угодьях и, вполне естественно, составляют тесную общину. Никто посторонний не может поселиться рядом без общего согласия обитателей зимовья.

Основные правила, имеющие отношение к собственности и добыче

От каждого добытого тюленя каждый обитатель зимовья получал небольшой кусочек мяса и соответствующую часть жира; если на всех не хватало, первыми свою долю получали обитатели дома. Не обходили никого; таким образом, даже самые бедные не нуждались в пище и жире для ламп, пока охотники зимовья регулярно возвращались с добычей. Кроме того, удачливый охотник обычно приглашал остальных разделить с ним трапезу.

Вне постоянных селений каждый имел право поставить дом, охотиться и ловить рыбу где угодно. Даже запруды, перегораживавшие реку на летних ловищах, никому не принадлежали; их мог использовать или даже разрушить кто угодно.

Каждый, кто нашел кусок дерева или какие-то бесхозные вещи, становился их законным владельцем; для этого ему достаточно было вытащить вещи выше линии прилива и отметить камнями.

Если раненый тюлень уходил с наконечником гарпуна, охотник терял на него право, как только зверю удавалось освободиться от охотничьего пузыря. То же самое происходило, если зверь с маленьким пузырем от дротика уходил далеко. Тот, кто находил и приканчивал раненого тюленя, забирал тушу себе, а оружие возвращал владельцу, если таковой объявлялся.

Если два охотника одновременно поразили птицу или тюленя, добытую тушу делили поровну вместе со шкурой. Но если речь шла об олене, его получал тот, чье оружие попало ближе к сердцу; второму доставалась только часть мяса.

Всякая необычная – по виду или размеру – добыча считалась общей даже в большей степени, чем обычная. Это относилось также к первой добыче сезона и зверям, добытым в период нужды или длительных неудач. А самые большие звери – преимущественно киты – вообще считались общей добычей. Каждый, кто принимал участие в разделке туши, мог получить свою долю, независимо от места жительства и от того, принимал ли он участие в охоте.

Если не удавалось добыть ни тюленей, ни других крупных зверей, то самые обеспеченные провизией семьи в доме обычно приглашали остальных принять участие в трапезе. К остальным обитателям зимовья это не относилось.

Если один охотник одалживал у другого оружие или инструменты, а затем терял или повреждал их, он не должен был никак компенсировать потерю. Более того, если хозяин переставал следить за своими лисьими ловушками, то любой, кто привел их в порядок, сторожил и проверял, становился законным владельцем добычи.

Если человек пожалел о совершенной сделке, он имел право отказаться от нее. Ничего не продавалось в кредит без немедленной оплаты.

К этому можно добавить некоторые общие правила.

Каждый здоровый мужчина обязан был заниматься морской охотой до старости или пока его не сменит сын. Соответственно, он обязан был с детства готовить сына к этому нелегкому делу.

Жизнь в тесных и скученных сообществах делала необходимым правило дружеского спокойного общения – всякие ссоры и споры были запрещены. Вследствие этого в гренландском языке практически нет ругательств.

У эскимосов не было ни судов, ни органов управления – все вопросы решались на общих встречах.

Собрания первого рода – ежедневные общие трапезы, на которые добытчик приглашал других охотников. Участвовали в них только мужчины, женщины ели позже; на таких встречах обсуждались и оценивались события дня и другие вопросы, представлявшие общий интерес.

Другие собрания представляли собой настоящие праздники, которые устраивались обычно в середине зимы; но бывали и летние праздники, куда, конечно, съезжалось больше гостей. Кроме еды и разговоров, главными развлечениями таких праздников были:

различные игры и состязания в силе и ловкости;

пение и игра на бубнах с танцами и декламацией;

сатирические или оскорбительные песни, исполнявшие в каком-то смысле роль суда.

Любимым развлечением была игра в мяч. Играли двумя способами – либо члены одной команды перекидывали мяч друг другу, а члены второй пытались его перехватить, или для каждой команды устанавливалась своя цель на расстоянии 300—400 шагов, и игроки старались попасть в нее мячом, пиная его ногами с разных сторон.

Практиковались также состязания на силу рук и пальцев, упражнения на натянутой под потолком веревке, гонки на каяках, боксирование на ровной площадке и др.

Любые споры, кроме тех, которые требовали кровной мести и смерти обидчика, разрешались при помощи оскорбительных песен. «Истец», имевший какие-то претензии к «ответчику», заранее складывал песню и приглашал противника встретиться с ним, указывая время и место. Обычно, особенно в важных случаях, у каждой стороны была группа поддержки, сменявшая его при необходимости. Пение сопровождалось игрой на бубнах и танцами. Одобрение или осуждение аудитории и было решением «суда» – а заодно и наказанием.

Что касается настоящих преступлений, то нарушение прав собственности, по понятным причинам, могло быть только пустяковым. Убийство же требовало кровной мести со стороны ближайшего родственника. Исполнив месть, он должен был объявить об этом родным убитого.

Религия

1. Общие представления о существовании мира, высших силах и концепции добра и зла

О происхождении и истории мира, о богах или высших силах у эскимосов можно обнаружить лишь самые отрывочные сведения. Мир принимается как данность, без всяких рассуждений о том, откуда он взялся. Рассматриваются только действующие в настоящий момент силы, влиянию которых подвержена жизнь человека.

У человека, как и у животных, есть тело и душа. Душа тесно ассоциируется с дыханием; она совершенно не зависит от тела и может иногда на время покидать его. Ее нельзя увидеть при помощи обычных чувств, это доступно только особым людям или людям в особом состоянии духа – они видят душу в форме тела, которому она принадлежит, но только бесплотной и эфемерной. Человеческая душа продолжает жить после смерти точно так же, как и прежде. Душу можно ранить или даже уничтожить; с другой стороны, ее можно собрать заново и вылечить.

Видимым миром управляют сверхъестественные силы, или «хозяева» – инуа (ед. ч. инук). «Хозяин» может быть у любого предмета или понятия, но чаще всего говорят о «хозяевах» определенного места или человеческого качества – например, «хозяин» конкретной горы или озера, «хозяин» силы, «хозяин» страсти и т. д. Это понятие у других народов примерно соответствует представлению о духах или низших божествах.

Земля – и море на ней – держится на столбах и накрывает собой нижний мир, куда можно попасть с моря или через горные расщелины. Над землей расположен верхний мир, а над ним – твердое небо, похожее на створку раковины. После смерти души людей переходят в верхний или в нижний мир. Последний определенно предпочтительнее, поскольку там теплее и много пищи; там находятся жилища счастливых мертвых – арсиссут (те, кто живет в достатке). Те же, кто попадает в верхний мир, страдают там от холода и голода; их называют арссартут (игроки в мяч, они играют на небе в мяч головой моржа, что вызывает северные сияния).

Считается, что существуют определенные средства, при помощи которых человек может не только связаться с невидимыми «хозяевами», но и превратить их в своих помощников и слуг. Сверхъестественной помощью можно заручиться более или менее легко через особых людей – ангакут (ед. ч. ангакок), наделенных так называемой «силой, или мудростью, ангакока». Эти люди, однако, обретают свой дар через обращение к еще более высокой силе, которая и заставляет «хозяев» становиться «духами-помощниками» людей, или торнат (ед. ч. торнак). Этого повелителя духов так и называют: торнарсюк. Гренландцы считают, что этот верховный дух обитает в нижнем мире вместе со счастливыми мертвыми; но этим и ограничиваются представления о нем. В сказках его имя упоминается чрезвычайно редко.