Избранное - Кира Алиевна Измайлова

Взревев мотором, мотоцикл рванул по дороге к космопорту: Себастьян Крей возвращался домой. К друзьям и любимым.

«Души прекрасные порывы…»

…Замок тихо щелкнул и все-таки сдался. Пришлось с ним повозиться, не застукали только чудом! В номере было темно, на улице уже смеркалось. Тем лучше… А теперь надо отыскать подходящее местечко. Номер огромный, четыре комнаты, можно так спрятаться, что никто не найдет. Вот только этого-то как раз и не надо, а надо, чтобы вовсе даже наоборот…

Вот! Отличное место! Уютный темный уголок, в котором, если человек не слепой, непременно заметит нечто постороннее, едва только включит свет и подойдет поближе. Ну а теперь — сидеть тихо и ждать…

…— Как же они меня достали… — с чувством произнес Лоренс Дино, прислонившись спиной к дверям лифта, возносящего его с Даниэлем Лойтом в роскошный гостиничный пентхаус.

— Лоренс, мы здесь всего лишь второй день, — напомнил ему напарник. — Когда они успели тебя достать?

— Они меня по жизни достали, — печально сообщил Лоренс, разглядывая свое отражение в зеркальной стене лифта. Отражение его явно удовлетворило, потому что Лоренс довольно ухмыльнулся и поправил сперва и без того идеально лежащие складки бронзового цвета туники, а потом тщательно уложенные волосы. В темной гриве вызывающе светилась широкая белая прядь — на месте изрядной дырки в черепе, заработанной Лоренсом во времена не столь отдаленные, волосы почему-то теперь росли седые. Закрашивать эту прядь Лоренс отказывался наотрез, а вот из каких соображений — не говорил даже Даниэлю.

— Относись к этому философски, — посоветовал Даниэль. Рядом с массивным напарником он казался более хрупким и юным, чем был на самом деле. Собственно, на этом контрасте — рослого крупного Лоренса и изящного невысокого Даниэля — они всегда и играли. Трудно воспринимать всерьез улыбчивое воздушное создание, подвоха ждали от мрачного неразговорчивого Лоренса, и очень, очень сильно ошибались…

— Ненавижу философию, — буркнул Лоренс. — У меня от философских изысканий начинается размягчение мозга.

Даниэль только вздохнул — раздосадованного Лоренса переубеждать было бесполезно. Впрочем, он прекрасно понимал напарника: переговоры не заладились, местные чиновники будто нарочно ставили им палки в колеса, а обстоятельства, как назло, складывались из рук вон плохо. Еще немного, и дипломатическую миссию можно будет просто сворачивать по причине полного провала. Такого с Даниэлем никогда не случалось, и теперь он чувствовал себя немного не в своей тарелке. С другой стороны, не могло же им везти бесконечно! Теорию вероятности Даниэль знал неплохо, и подозревал, что полоса удач закончилась. И хорошо бы не навсегда…

— Ты же знаешь, так было и так будет, — сказал Даниэль примирительно.

— Угу, — кивнул Лоренс. — Ныне, присно и во веки веков. Аминь.

На этом слове двери лифта открылись, и амойские дипломаты вышли на своем этаже.

— Даже портье нет, — брюзгливо заметил Лоренс. — И свет на этаже не горит.

— Да ладно тебе… — Даниэль толкнул дверь, и та неожиданно легко распахнулась.

— Как подумаю, что завтра очередной раунд переговоров с этими недоумками, — продолжал ворчать Лоренс, уже больше по инерции, — так хочется напиться и проспать это мероприятие…

— Только попробуй! — предостерег Даниэль, включая свет.

С недавних пор они с Лоренсом стали заказывать один номер на двоих, не обращая внимания на невероятные слухи и сплетни о своих персонах. Причин тут было несколько: во-первых, каждый хотел держать напарника на глазах, чтобы не происходило больше неприятных эксцессов. Во-вторых, Лоренс замечательно отслеживал всякие гадкие штучки, которые периодически подбрасывали в номер недоброжелатели — от меченых купюр крупного достоинства до наркотиков и взрывных устройств, — а вот Даниэль частенько по неопытности не обращал на них внимания. Да и, в общем, в четырехкомнатном номере, по которому можно было кататься на велосипеде, приди кому-то в голову такая блажь, тесно им не было. Что до слухов и сплетен — одним больше, одним меньше, роли уже не играло.

Вот и сейчас Лоренс сноровисто осматривал номер на предмет подброшенного компромата и какой-нибудь шпионской техники. Шпионскую технику вроде подслушивающих и подглядывающих устройств хорошо обнаруживала и нейтрализовала антишпионская техника, с которой Лоренс не расставался, а компромат обычно было видно невооруженным глазом.

— Опять обыскивали! — сообщил Лоренс. — И не надоело им еще?

— Интересно, что они хотят у нас найти? — полюбопытствовал Даниэль, занимая удобное кресло.

— Найти-то они ничего не найдут, главное, чтобы ничего своего не забыли, — наставительно заметил Лоренс, небрежно бросая парадную тунику на спинку стула. Туника, разумеется, тут же соскользнула на пол. Беззлобно чертыхнувшись, Лоренс наклонился было за ней, да так и замер в замысловатой позе.

— Ты что? — удивился Даниэль. — Что с тобой, Лоренс?

Вместо ответа Лоренс молча указал в нишу между диваном и стеной. Взглянув на то, что так поразило напарника, Даниэль сам едва удержался от удивленного возгласа.

— Откуда это тут взялось? — спросил он почему-то шепотом.

— А почему ты у меня спрашиваешь? — возмутился Лоренс, и оба дипломата уставились в нишу, где на полу сжалось в комок нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся ребенком лет десяти, явно напуганным и затравленно сверкающим глазенками.

— И что теперь делать? — обескураженно поинтересовался Даниэль.

— Ума не приложу, — честно ответил Лоренс и покосился на неизвестно откуда взявшегося подкидыша. — Эй, ты что тут делаешь?

Глупее вопроса, по мнению Даниэля, в данной ситуации придумать было нельзя, но почему-то он сработал. Подкидыш захныкал писклявым голоском, а потом и вовсе отчаянно заревел.

— Нет, только не это… — Лоренс в два шага достиг бара, вытащил первую попавшуюся бутылку и от души плеснул себе в бокал неизвестного пойла. Пойло оказалось сливочным ликером, который Лоренс на дух не переносил, поэтому большого облегчения он не получил.

— Эй, погоди, не плачь… — Даниэль присел на корточки, чтобы не возвышаться над притихшим ребенком, как Эосская башня. — Мы тебя не обидим. Ты кто? Как ты сюда попал?

То ли ласковый тон, то ли внушающая доверие внешность Даниэля сыграли свою роль, но подкидыш снова разразился ревом, в котором при некотором усилии можно было различить отдельные слова.

— Меня зовут Лине-етт… — прохныкало создание, размазывая по лицу грязь. — Ой, дяденьки, только не бейте меня, я ничего не украла…

— Так ты девочка? — опешил Даниэль. — Ну ладно, ладно, неважно, откуда ты тут взялась?

— Спряталась… — проныла девчонка.

— От кого?!

— От больших мальчишек…

Слово за слово, Даниэлю удалось вытряхнуть из приблудыша невероятную историю. Линетт, бродяжка и дочь бродяжек, всю сознательную жизнь