От олигархии к демократии. Книга 2. Под гнетом олигархии - Виталий Глухов

– До конца эти тромбы мы не смогли пробить, – доложил в понедельник президенту Дмитрию Медведеву первый вице-премьер Игорь Шувалов. – Поскольку нормативы, по которым работают банки, требуют от заемщиков предоставления дополнительной залоговой базы, а в настоящий момент в связи с тем, что активы многих предприятий обесценены, банки не понимают, как им выполнять эти требования.

Говоря другими словами, выходит, что банки ссылаются на «объективные трудности» и сидят с государственными миллиардами, а в это время предприятия задыхаются без оборотного капитала.

Источник: «ИЗВЕСТИЯ»

Идиллия наступит Завтра

За что же, не боясь греха,

Кукушка хвалит Петуха,

За то, что хвалит он Кукушку.

И. А. Крылов

Сегодня уже мало кто удивляется возникновению всяческих союзов и объединений, стремящихся нащупать настроение избирателя, чтобы активно поучаствовать в предстоящих выборах Госдумы и Президента. Но, такого кульбита, который продемонстрировал Александр Проханов, редактор газеты «Завтра», который буквально вчера воспевал террористическую акцию Квачкова, а теперь подобострастно и публично раскланялся перед Анатолием Чубайсом, пожалуй, мало, кто ожидал.

Хоть беседа Александра Проханова и Анатолия Чубайса, опубликованная в №38 (670) от 20 сентября 2006 г., производит тягостное впечатление дурного представления и заказного пиара, с ней стоит ознакомиться.

«Анатолий Борисович, я бы хотел начать нашу беседу с благодарности за посещение Бурейской ГЭС. За ту возможность, которую вы мне предоставили. Я был восхищен стройкой, этой энергетической мегамашиной, людьми, которые в ней задействованы. Эта поездка на Дальний Восток стала для меня стимулом важных мировоззренческих процессов. – Расшаркиваясь и льстя, начинает беседу Александр ПРОХАНОВ. – Повлияла на мои представления о возможностях и путях нашего российского Ренессанса».

«Александр Андреевич, для меня тоже были чрезвычайно интересны ваши впечатления. Скажу прямо, за восемь лет моей работы в энергетике впервые довелось познакомиться с текстом такого класса. С такой насыщенностью, содержательностью, внутренним напором», – раскланивается в ответ Анатолий ЧУБАЙС.

После взаимного восхваления эти господа перешли к фантазированию по поводу дальнейшей судьбы России и, к своему немалому удивлению обнаружили, что оба они мечтают о возрождении Либеральной Империи.

«Ваш имперский проект был первым внятным откликом на общественное ожидания „имперского“, когда страна, которая еще недавно ощущала себя великой Красной Империей и была опрокинута в хаос, лишена государственности, – вдруг опять страшно захотела в Империю. Вы уловили этот запрос, наполнили его либеральным содержанием, как и должно либералу», – делает еще один поклон, в сторону Чубайса, редактор газеты, даже не поясняя, где это он уловил, что страна «страшно захотела в Империю».

Чубайс, на этот реверанс, отвечает с большой охотой и посвящает Проханова в свое видение Либеральной Империи: «Термин „империя“ – сам по себе эмоционально и политически взрывной. Он востребован, поэтому и много страстей. Если брать не слово, а содержание, то оно довольно ясное», – начинает «лучший» менеджер свое повествования и дальше выкладывает много разного, по вопросу поддержки бизнеса и культуры за пределами России, и совсем ничего не имеющего к понятию империя.

Проханов, увидавший, что все разглагольствования Чубайса никак не соотносятся с его понятием «империи», попытался вернуть его в предначертанное русло:

«Вообще, империя, если говорить о классической империи, которой на самом деле не существует – ведь все империи неповторимы – но классическая империя – это прежде всего соединение пространств, соединение народов, культур, религий. Это великая архитектура, которая позволяет консолидировать территории, ресурсы, этносы, векторы исторического развития».

«Я считаю, – ну просто, что называется, всей шкурой ощущаю, – что экспансия, о которой вы говорите, для нас жизненно необходима. Но только внутри страны», – ловко вывернувшись, ответил Чубайс.

Оказывается у общества запросы на государство, сильное и разумное, а вовсе не на империю, под которой беседующие подразумевают «развитие», «лексическую фигуру», а не утку под кроватью, как кто-то мог подумать. А точнее, если следовать множеству пояснений, мы приходим к выводу, что империя, согласно Проханову – это развивающаяся лексическая фигура. Правда, куда и зачем она развивается, и что это за фигура, пока остается в тайне.

Действительно, нельзя не согласиться, что народ жаждет справедливого государства, по Платону, а ему навязывают по Чубайсу, с его Либеральной Империей, о которой он так много нафантазировал на страницах газеты «Завтра». А почему бы и не помечтать, когда редактор столь любезно предоставляет для этого страницы своей газеты.

«Думаю, для того, чтобы заглянуть в год две тысячи двадцатый, надо для начала по-настоящему понять то, что было сделано в стране за последние пятнадцать лет, и то, что происходит в стране сейчас. – И тут, после небольшого отступления по поводу своей занятости, (не забывайте, что я по двенадцать часов в день занимаюсь запасами мазута, подготовкой к зиме, ремонтом теплотрасс) Анатолия понесло. – Если совсем коротко, то сейчас, на мой взгляд, российский капитализм завершает первый и, наверное, самый сложный этап своей жизни. Это был этап его создания и становления.

Не растаскивания государственной собственности по карманам, как мы все видели, а созидание! Чубайс демонстрирует нам высший пилотаж по предоставлению белого черным, а черного белым. Российский капитализм начал свое становление еще в ХIХ веке. Продолжил свое существование, в форме всеобщей монополии, в ХХ, а не возник и создавался по воле Чубайса и ему подобных господ.

Если кратко рассмотреть генезис наших реформаторов, осуществивших перестройку в пользу партийно-хозяйственной номенклатуры, то он выглядит следующим образом. Эти господа, из конъюнктурных соображений, сначала примкнули к пролетарской партии, потом отказались от идеологии рабочего класса, далее превратили партию пролетариата в партию оппортунистов и приспособленцев, поставили государство себе на службу (почему оно и перестало быть эффективным собственником), а затем, под давлением возмущенных масс разогнали партию и поделили государственную собственность между собой, представив все это как прогрессивное преобразования в интересах развития рынка и всех граждан.

Сегодня он создан и укореняется. Всё то, что должно было отмереть, – уже умерло, (Население России уже сократилось на 11 миллионов. Чубайс поясняет нам, что умерли те, кто и должен был умереть.) а та основа, которая необходима для новой жизни экономики – уже создана… Эра первоначального накопления завершилась, (Мы уже все поделили, поясняет Чубайс, непонятливым гражданам, и теперь будем наращивать капиталы, нещадно эксплуатируя страну, что, в настоящее время, и делаем.) «малиновые пиджаки» вышли из моды, а дети их обладателей учатся в лондонской школе экономики или уже вернулись оттуда в Москву, где их с удовольствием взяли на работу новые российские компании или российские отделения крупнейших международных инвестбанков.

Да, детки их вернулись и вступили во владение награбленным их папашами добром. А то, что дети спившихся инженеров, ученых, рабочих, врачей и учителей, разбитых семей, вынуждены влачить жалкое существование, нанимаясь в прислугу вылупившимся из гнезд партийной номенклатуры нуворишам, Чубайса и этих деток, из лондонских школ, мало волнует.

Что будет дальше? Если вы хотите услышать одно слово, которое вбирает в себя суть всего того, что будет делать российский капитализм дальше – то это слово: р-а-з-в-и-т-и-е, – продолжает убеждать Проханова и народ Чубайс.

Развитие – вот то магическое слово, с помощью которого Чубайсу удается уйти от ответственности и все сходит с рук. Хотя заслуг самого Чубайса в действительном развитии, как это не раз отмечалось, меньше всего. В самом капитализме, в стремлении представителя капитала к наживе, если он ограничен рамками общественной безопасности, уже само по себе кроется потенциал к развитию. Вся же словесная шелуха Чубайса о развитии ничего позитивного не содержит, кроме желания самого Чубайса приобщиться к элементам хоть какого-то движения вперед, к элементам роста, и с этой позиции критиковать всех остальных. Я развиваю – кричит он и требует инвестиций и повышения тарифов. Какой султан, спрашивается, не желает развития своего хозяйства?