Россия и мусульманский мир № 3 / 2011 - Валентина Сченснович

Мир поистине стал неделим, и беды бывших колоний неизбежно будут давать о себе знать (и уже дают!) в бывших метрополиях и развитых странах вообще. Даже если резко уменьшить приток иммигрантов из бывших колоний в западные страны, то и в этом случае численность выходцев с «бедного Юга» будет неуклонно увеличиваться по отношению к коренному населению за счет быстрого естественного прироста. Поэтому если «богатый Север» хочет сохранить нынешнюю политическую и социальную стабильность, то он, с одной стороны, должен повернуться лицом к «бедному Югу», а с другой – серьезно заняться проблемой интеграции выходцев с «Юга» во все структуры общества, а в перспективе – в каких-то странах – возможно, формированием многорасового общества, как это имеет место в США.

Третье. В условиях резко ускорившейся глобализации наибольших успехов добиваются те страны, которые, используя свои естественные преимущества (скажем, богатые запасы ценного сырья, в большей или меньшей степени развитую инфраструктуру, квалифицированную и/или дешевую рабочую силу, вековые навыки ремесла, выгодное географическое положение и пр.), активно включаются в глобальную экономику и занимают свои ниши в мировом разделении труда. На этих принципах выросли «азиатские драконы». Фактически на этих же принципах состоялось и «экономическое чудо» Китая. Рост инновационного сектора экономики Индии тоже покоится на этих принципах.

В то же время глобализация как объективный процесс, направляемый, однако, наиболее развитыми странами, во главу угла ставит конкурентоспособность технологий, товаров, услуг, национальных экономик в целом. В этих условиях наименее развитые страны оказываются в чрезвычайно трудном положении. Собственными силами они не могут найти себе достойного места в мировом разделении труда. Ибо далеко не у всех есть такие естественные преимущества, которые позволяют им сформировать конкурентоспособные производства, не говоря уже о конкурентоспособных экономиках. Сохранившаяся монокультурная направленность экономики может быть преодолена только с помощью развитых стран. Бедственное положение многих бывших колоний, конечно, имеет ряд причин. Но одной из очевидных является то, что когда мировая система социализма потерпела крах, наиболее бедные развивающиеся страны, за выбор общественного пути которых боролись две мировые общественные системы, на долгое время выпали из сферы интересов великих держав.

Четвертое. В постсоветскую эпоху в странах Востока возникла угроза появления новых ядерных стран (КНДР, Иран). Став единственной в мире сверхдержавой и посчитав себя вершителем судеб мира, США под фальшивым предлогом совершили агрессию против Ирака и пригрозили расправой с государствами «оси зла», в число которых включили КНДР и Иран. Все это, с одной стороны, заставило эти страны ускорить разработку ядерного оружия, привело к победе на президентских выборах в Иране самого радикального кандидата в президенты, «заморозило» трансформацию северокорейского изоляционистского режима, а с другой стороны, способствовало превращению до этого, по существу, светского Ирака в рассадник исламского фундаментализма.

Известно, что президент Д. Медведев еще в ходе предвыборной президентской кампании выдвинул идею модернизации страны в составе четырех «и»: институты, инновации, инфраструктура, инвестиции. Потом появилось и пятое «и» – интеллект, т.е. знания. Это дало старт обсуждению проблем модернизации страны в общественных и особенно научных кругах. Уже после избрания президентом Д. Медведев призвал ученых РАН высказать свои соображения о проблемах модернизации страны и поручил созданному под его кураторством Институту современного развития (ИНСОР) разрабатывать эту проблематику. А в своей интернет-статье «Россия, вперед!», опубликованной на официальном президентском сайте 10 сентября 2009 г., Медведев дал развернутую картину преобразований, которые в итоге должны превратить Россию в современное процветающее демократическое государство. Я напомню вкратце содержание этой статьи.

Во-первых, президент поставил вопрос о комплексной модернизации России, включая политическую систему, а не только экономику. Но модернизацией постепенной, поэтапной, не нарушающей стабильность в стране. Конечная ее цель – построение процветающего, открытого демократического общества на базе инновационной экономики.

Во-вторых, в отличие от того, что говорилось правительством и руководством Госдумы по поводу нашего быстрого экономического роста, Медведев подчеркнул тяжелое положение российской экономики, которая, по существу, не развивалась последние 20 лет, не считая роста ВВП за счет небывало высоких цен на экспортируемое сырье. Указал и на причины фактического неразвития страны.

В-третьих, президент заявил, что «модернизация российской демократии, формирование новой экономики возможны только в том случае, если мы воспользуемся интеллектуальными ресурсами постиндустриального общества. Без всяких комплексов, открыто и прагматично. Нам нужны деньги и технологии стран Европы, Америки и Азии». Так откровенно и честно до Медведева еще никто не говорил из высших должностных лиц.

В-четвертых, президент по-новому поставил вопрос о проведении государством внешней политики, которая бы исключала враждебность, обидчивость, кичливость, закомплексованность, ностальгию и пр., а основывалась на «стратегических долгосрочных целях модернизации России».

Появление этой статьи стимулировало уже идущие дискуссии о путях и методах перевода сырьевой экономики страны на рельсы инновационного развития. До этого мнение крупнейших ученых РАН чиновники, определяющие экономический курс государства, практически всегда игнорировали, что, как стало теперь очевидно всем, имеет катастрофические для страны последствия. В погоне вначале за дележом собственности, созданной тремя поколениями россиян, а затем за легко получаемыми деньгами от продажи углеводородов правящий класс предал забвению идею развития. Как заявил академик РАН Р. Нигматулин, то, что считалось у нас экономическим ростом после 1999 г., на деле есть время потерянных возможностей. Мы потеряли машиностроение, авиастроение, производство бытовой электроники, лекарств и пр. Мы начали прогрессирующе отставать уже и от стран, которым СССР помогал создавать зачатки экономики и научно-технической инфраструктуры. Как отметил директор ИМЭМО РАН академик РАН А. Дынкин, «по эффективности наша экономика находится примерно на уровне западноевропейской конца 60-х годов и Южной Кореи – начала 90-х годов». Как с горечью сказал академик РАН В. Маслов, «кризис можно было предотвратить», а «нынешнее отречение от науки на деле самоубийственно для страны». Об этом же не раз заявлял и лауреат Нобелевской премии академик Жорес Алферов.

Иначе говоря, обращение президента Медведева ко всем, кому есть что сказать о путях развития страны, высказывать свое мнение на этот счет, нашло широкий отклик. Но начну все по порядку. В конце февраля 2008 г. в Институте экономики РАН обсуждался доклад «К программе социально-экономического развития России на 2008–2016 гг.», подготовленный сотрудниками РАН во главе с членом-корреспондентом РАН, директором Института экономики РАН Русланом Гринбергом. В центре стояла проблема перевода экономики на инновационный путь развития. И Р. Гринберг, и академики Н. Петраков и Л. Абалкин, и другие крупные ученые подчеркивали, что для решения такой грандиозной задачи в условиях продолжающейся примитивизации экономики нужно изменить экономический курс и социальную политику, сменить систему интересов участников экономического процесса, поменять приоритеты в политике государства, возродить реальную политическую оппозицию, восстановить диалог «власть – общество», трезво оценить демографическую проблему и решить много других сложнейших проблем.

Обсуждались в ИНСОР и четыре сценария развития России: инерционный (т.е. продолжать прежний курс, делая при этом минимальные усилия для диверсификации экономики); сценарий «рантье» (полученную от экспорта валюту в экономику не пускать, а направлять в зарубежные банки и обращать в ценные бумаги, и жить на проценты, что давно предлагали нам МБ и МВФ); мобилизационный сценарий (как в СССР и нынешнем Китае) и модернизационный сценарий. Два первых сценария были расценены как тупиковые, третий в ИНСОР считали невыполнимым в условиях резкого расслоения общества и «победы» частного интереса над общественным, а четвертый был признан перспективным, но с малыми шансами на успех из-за глубокого отставания России.

Сценарии были подвергнуты критике, но, к сожалению, то. что говорится в докладе ИНСОР, появившемся в начале февраля 2010 г. за подписью председателя его правления И. Юргенса и члена правления Е. Гонтмахера под названием «Россия XXI века: Образ желаемого будущего», вряд ли поможет президенту Медведеву в его практической деятельности. Сомнительна уже сама методология, когда авторы отталкиваются не от наших злободневных проблем и поисков путей их решения, а от светлого будущего, которое наступит неизвестно когда и которое как две капли воды похоже на настоящее стран Западной Европы.