МЫ: Глубинные аспекты романтической любви - Роберт Джонсон

Карл Густав Юнг дал особое название этой составляющей нашей психики; он назвал ее анимой. Буквально анима означает «душа». Прекрасная Изольда постоянно появляется в сновидениях и мужских мифах, чаще всего в образе женщины неземной красоты и божественного величия. Эту часть самого себя в Изольде видит Тристан, выпивший любовное зелье. Мужчина думает, что в этой части он найдет смысл всей своей жизни, обретя полноту, целостность и экстатическое переживание.

Закон, согласно которому в мужчине живет фемининность, стоит выше закона, в соответствии с которым мужчина вступает в отношения с женщинами, но анима влечет мужчину к созданию особых отношений. Она воплощает способность мужчины к контакту с его внутренним миром, с внутренней реальностью его души и бессознательного. Любопытно, что она уводит его прочь от человеческих отношений, так же как она увлекла Тристана от его преданности своему дяде и от его чувства долга и взятых на себя обязательств. На определенной стадии эволюции наше отношение к душе и отношение к индивидуальной реальности находятся в постоянном конфликте, и этот конфликт становится критическим для сознания.

Женщина также имеет внутри эквивалентную психологическую структуру, которую Юнг назвал «анимусом». Анимус имеет такое же отношение к душе женщины, как анима – к душе мужчины. Анимус обычно проявляется в виде маскулинной энергии и воплощается в образах мужских персонажей в сновидениях женщины. Женщины относятся к своему анимусу совершенно иначе, чем мужчины – к аниме, однако существует один аспект, общий для мужчин и женщин: основу романтической любви всегда составляют проекции образов души. Когда женщина влюбляется, она проецирует свой анимус на простого земного мужчину, находящегося с ней рядом. Выпив любовное зелье, мужчина проецирует на возлюбленную свою аниму, свою душу.

Проекция может быть разрешена, только когда мужчина распознает в недрах своей психики образы... его дочери, сестры, возлюбленной, неземной богини и хтонической Баубо. Каждой матери и каждой возлюбленной суждено стать носителем и воплощением этого вездесущего и нестареющего образа, который у каждого мужчины соответствует глубинной психологической реальности. Этот драгоценный образ Женщины принадлежит ему; она остается с ним, чтобы сохранить его преданность, от которой он в интересах жизни вынужден иногда отказываться; она является для него самой необходимой компенсацией за риск, борьбу, жертву, которые приводят к разочарованию; она приносит ему утешение за всю горечь жизни. Но вместе с тем она – великая иллюзионистка, соблазнительница, втягивающая его в жизнь с помощью своей Майи – и не только в разумные и полезные стороны жизни, но и в ее страшные парадоксы и неоднозначности, где добро и зло, успех и крах, надежды и разочарования уравновешены между собой. Представляя для мужчины величайшую опасность, она требует его величия, и, если он им обладает, она его получит.

Этот образ называется «моя госпожа Душа» (Jung, Aion, par. 24).

Одна из особенностей западного мира заключается в том, что мы потеряли всякое ощущение присутствия души. Если бы нас спросили, что такое душа, мы бы не знали, что ответить. Слово душа не вызывает ни чувств, ни образа. В наших чувствах и нашей жизни нет ничего, о чем мы можно было бы сказать: «Вот моя душа». Это слово используют философы, теологи и поэты, но мы не знаем, почему они это делают, и втайне сомневаемся в том, что они сами это знают. «Душа», появляясь в речах и статьях, вносит в них оттенок сентиментальности.

Юнгианская психология возвращает нас к душе как к конкретной реальности, которую можно познавать, описывать и с которой можно непосредственно экспериментировать. Здесь находится точка соприкосновения между внутренней жизнью, существующей в древних религиях, и внутренней жизнью психологии архетипов. Они обе подтверждают реальность души и утверждают, что только через душу можно прийти к бессознательному, к внутренней жизни, скрытой за Эго и находящейся за пределами узких границ его периферийного зрения.

Юнг упомянул три аспекта, которые касаются души и могут служить нам руководством в странствии с Тристаном и Изольдой. Первый заключается в том, что душа – не расхожее слово, употребляемое всуе, и не предрассудок. Душа – это психологическая реальность, психический орган, она живет в бессознательном и оказывает глубокое воздействие на нашу жизнь. Душа – это часть бессознательного, находящаяся за пределами Эго, вне его досягаемости и связывающая Эго с бессознательным. Юнг считал, что душа – «приемник и передатчик», орган, который получает образы бессознательного и передает их сознательному Эго-образу.

Второе. Душа (и бессознательное) проявляется через символы, которые исходят из бессознательного в виде снов, грез, видений, фантазий и всех форм воображения. Смысл сделанного Юнгом чрезвычайно важного открытия заключается в том, что мы потеряли ощущение своей души, поскольку перестали признавать символы. Наш современный разум приучен считать, что символы являются иллюзией. Мы говорим: «Это только твое воображение», – не имея понятия о том, что речь идет о наших отсутствующих частях, которые оказываются для нас «потерянным путем на небо». Эти части постоянно дают о себе знать на забытом языке души – языке образов и символов, поступающих через сон и воображение.

Третье. Для мужчины символом души является женщина. Если мужчина это осознает и знает, когда использует женский образ в виде символа собственной души, то он может научиться относиться к этому образу как к символу и жить внутренней жизнью. Юнг говорит: «Этот драгоценный символ женщины принадлежит ему». Когда мужчина понимает, что этот образ является его собственным, что он «принадлежит ему», он делает первый шаг к осознанию романтической любви. Он начинает видеть, что «каждый влюбленный принужден нести в себе воплощение этого вездесущего и нестареющего образа».

Каждый мужчина должен уметь строить отношения с окружающими его людьми и владеть собой в любой ситуации. Но не менее важно и даже более необходимо, чтобы он научился входить в контакт с самим собой. До тех пор пока он не научится беспристрастно распознавать свои мотивы, желания и неиспользованные возможности, составляющие его самую интимную тайну, он не достигнет внутренней полноты или подлинной целостности. Внутренняя сила, которая постоянно заставляет нас добиваться исполнения нереализованных желаний и достижения недоступных ценностей, оказывается самой действенной силой в человеческой жизни. Такой силой для мужчины выступает анима, ибо она является его душой. Поэтому не стоит удивляться, что мужчина видит в ней богиню: ведь только она одна может придать смысл его жизни. Следовательно, конечный смысл должен быть найден внутри: мужчина должен вступать в контакт с внешним миром, черпая силы в своей внутренней целостности, не занимаясь бесцельными поисками вовне того самого смысла, который он находит на одиноких тропинках собственной души.

Теперь мы отчасти начинаем понимать, что случилось с Тристаном после того, как он выпил любовное зелье, и видеть что ему внезапно открылось в Прекрасной Изольде. Благодаря тому что волшебное зелье воспламенило его изнутри, он стал смотреть на нее новыми глазами. Он увидел в Изольде не просто женщину, сидящую рядом с ним; у него возникло ослепительное видение своей внутренней богини, которая чудесным образом приняла облик земной женщины, созданной из плоти и крови. Он узнал в Изольде свою «госпожу Душу», ибо Изольда приняла ее обличье, ее образ и стала ее символом.

Прекрасная и тонкая черта романтической любви заключена в истинности того, что проецируется, что видится глазами возлюбленного, – души и волшебного мира ее образов. Кто смог бы отрицать наличие таких переживаний у женщины или у мужчины? Но... существует и другая сторона, которую мы обязаны принять во внимание. Взглянем на Тристана: что произошло с ним, как только он выпил любовное зелье? Разрыв с реальным миром оказался ужасным! Он пренебрег своим долгом перед королем Марком. Он забыл свои обязательства. Он отбросил в сторону мораль, преданность и даже необходимость. Путь измены, на который вступают любовники, приводит лишь к разрушению. Он это знает, но это для него уже неважно: «Что же, пусть придет смерть».

В современном западном мужчине мы видим множество проблем, которые являются следствием этого проникновения души в отношения между людьми. Мужчина вполне серьезно начинает требовать от своей жены или подруги, чтобы она стала его богиней, его душой и постоянно вызывала у него ощущение экстаза и совершенства. Вместо того чтобы посмотреть в себя, туда, где хозяйничает его анима, он занят поисками своей души во внешнем окружении и ищет ее в женщине. Обычно он так занят проецированием на нее своего внутреннего идеала, что редко видит ценность и красоту реально существующей женщины. А если проекции мужчины внезапно исчезают и романтическая «влюбленность» проходит, у него остается серьезный внутренний конфликт: он желает следовать за своей проекцией, но она исчезает и переносится на другую женщину, подобно бабочке, перелетающей с одного цветка на другой. Происходит серьезный конфликт ценностей, подобный внутреннему конфликту Тристана, связанному с изменой долгу. Внезапно все человеческие привязанности мужчины и проекции его души разбредаются в разных направлениях, вступают в настоящую войну в очень хрупком сосуде человеческих отношений.