Мифы северных народов России - Христофорова Ольга

В мифологии эскимосов также есть разные типы злых духов. Тугныгат представляют в виде человекоподобных существ огромного или, наоборот, крошечного роста либо с одной рукой и ногой, а также в иных странных обличьях. Тупилаки — невидимые чудовищные существа, состоящие из частей тел разных животных. Их создают шаманы для различных целей, как правило злокозненных.

Создание тупилака. Эскимосы.

Rasmussen K. Eskimo Folk-tales / translated by W. J. Alexander Worster. London: Gyldendal, 1913

Интересно, что у многих народов Севера вредоносные духи существовали не только как персонажи верований и герои страшных историй, но и в виде материальных предметов. Как в мифические времена Кутх и Мир-Суснэ-хум женились на дочерях демонов, чтобы приручить зло, так и люди делали фигурки злых духов, чтобы использовать их себе во благо. Например, манси вешали у входа в жилище изображение хозяина болезней Самсай-ойки, чтобы он охранял дом: другие духи болезней увидят, что место занято самим хозяином, и пойдут дальше. У народов Амура и Сахалина шаманы во время лечебных ритуалов выясняли, какой дух мучит больного. Поставив диагноз, шаман изготавливал сэвэн — изображение духа болезни — из дерева или бересты либо рисовал его на ткани или бумаге. Во время камлания шаман просил духа оставить больного и переселиться в изображение. Для этого он «кормил» и окуривал дымом сэвэн. Ульчи считали, что рахит у ребенка случается оттого, что дух болезни живота Онголяку съедает его пищу. Для исцеления нужно предложить духу так много еды, чтобы хватило и ему, и ребенку. Во время камлания-лечения часть пищи клали в отверстие, проделанное в животе сэвэна, а другую часть давали больному ребенку.

Сэвэн Онголяку. Ульчи. Хабаровский край, Ульчский р-н, д. Ухта. Сер. XX в.

© Государственный музей истории религии, Санкт-Петербург

Деревянные изображения некоторых духов — духа болезни спины, духа болезни живота, духа головной боли, духа болезней конечностей, духа сумасшествия и прочих — можно увидеть в Российском этнографическом музее и в Государственном музее истории религии в Санкт-Петербурге, а также в музеях Хабаровска, Комсомольска-на-Амуре и других городов. Иногда «лечебную» фигурку после ритуала уносили подальше в лес или уничтожали, вместе с ней уничтожая болезнь, иногда оставляли — вселив туда духа болезни и периодически его угощая, чтобы он не мучил людей. Так поступали не только в случае болезней, но и в случае других несчастий. Однажды на домашних оленей нганасанского шамана стал нападать волк. Шаман сделал из дерева изображение волка и присоединил к связке своих амулетов, чтобы иметь власть над ним.

Тупилак. Эскимосы.

The National Museum of Finland (по лицензии CC BY4.0)

У коряков бытовало даже «приручение» злых духов. Мы уже упоминали, что находка чего-либо, внешне напоминающего человека или его утварь, не к добру, это проделки злых духов. Но иногда и из таких находок можно извлечь пользу. Если попадалась ветка ольхи необычной формы, похожей на человека, то ее доделывали — вырезали лицо с углублениями на месте глаз и рта, а затем хранили в доме и «кормили». Таким образом злой дух нинвит становился домашним покровителем калак, защитником от демонов (поскольку он хорошо знает их нравы) и помощником как в промысле, так и в делах недобрых (например, наказать обидчика своего хозяина, вызвать пургу и т. п.).

По представлениям северных народов, зло в этом мире неизбежно, но не абсолютно. Смерти быть не должно — она появилась потому, что в мифические времена некто совершил глупую, но фатальную ошибку. С человеком случаются болезни и несчастья потому, что он сам совершил ошибку, грех, нарушил табу, этим обидел кого-то из значимых и сильных существ и тем самым навлек на себя и своих детей беду. Даже злые духи — это не абсолютное зло, просто так во Вселенной устроены пищевые цепочки. Нганасаны полагали, что баруси — это души мертвых, вышедшие из Бодырбо-Моу поохотиться на живых, так же как люди охотятся на диких оленей. Уже в XX веке они говорили приезжим русским: «Мы болеем и умираем чаще вас, потому что для баруси мы — как дикие олени, а вы — как домашние, а мясо дикого вкуснее».

Но как жители загробного мира и другие обитатели Вселенной (медведи и тигры, менквы и чучуна, сихиртя и соседние племена) могут быть опасными для человека, так и он сам представляет для них безусловную опасность. Если говорить о животных и соседних племенах, живущих в этом же Среднем мире, это понятно, тут игра «на равных». Однако человек может быть опасным и для обитателей иных миров: хотя и редко, но такое случается. Например, в чукотско-корякской мифологии все три мира населены обитателями. Верхний мир («облачная земля») населен «верхним народом» («облачными людьми», «народом рассвета»). Они называют людей на земле «нижними жителями». В Нижнем мире живет другой народ, «нижний» уже для жителей земли, которые будут для этого народа «верхними людьми». Похожие представления и у эвенков: мир (буга) состоит из трех частей, в Верхнем и Нижнем мирах жизнь течет так же, как в Среднем. Входом из Среднего мира в Верхний служит отверстие в небе — Полярная звезда, а в Нижний — норы и водовороты. Эти три мира не изолированы: оттуда приходят дети, туда отправляются умершие. Переместиться из мира в мир можно, лишь умерев в одном и родившись в другом. Но, как сообщает нам мифология, бывают и исключения: живой человек может нечаянно оказаться в ином мире и стать для тех обитателей опасным и вредоносным духом. В чужом мире земной человек невидим, его голос принимают за треск огня, только шаман может обнаружить его присутствие и отправить назад — вверх или вниз, в зависимости от того, куда попал человек. Например, эвенки рассказывали, что жители Верхнего и Нижнего миров не понимают их и выпроваживают, так как эвенки приносят им болезни. В нивхском предании охотник, зимой погнавшись за лисой, попадает в ее нору и, пробравшись через нее, оказывается в селении, где царит лето. Он хочет поговорить с местными жителями, но его никто не видит и не слышит. Случайно он причиняет живущим там людям болезни и беды, они зовут на помощь своего шамана. Лишь увидев там живой свою умершую невесту и услышав, что говорит шаман, герой понимает, что очутился в загробном мире, и уходит оттуда.

Костяная фигурка духа заразной болезни. Коряки.

Богораз-Тан В. Г. Чукчи: в 2 ч. Ч. II: Религия. Л., 1939. С. 17, рис. 11

В быличке хантов припозднившийся путник решил переночевать в придорожном селении. Зашел в один дом, видит: шаман камлает, все сидят с закрытыми лицами. Он поздоровался, никто ему не ответил, только шаман сказал: «Кто-то огонь заставляет свистеть. Нас едящий дух пришел». Шаман, камлая, выгоняет человека, тот уезжает и утром узнаёт, что был на кладбище среди покойников, то есть попал в Нижний мир.

Рассказчик: Ф. А. Серков, Туруханский район, 1958 год

Наш человек по белому свету ходил, в яму попал. Внизу там — земля, небо свое, люди ходят. Пришел человек к людям в чум, говорит:

— Дайте мне поесть!

А они не видят его, им слышится, что огонь говорит: «Чуккыт, чуккыт!»

Дров в огонь подбрасывают. Наш человек уголь есть не может. Снова попросил он еды, а людям кажется — огонь трещит. Необычно трещит — чуккыт, чуккыт! Люди шамана позвали, чтобы узнать, почему огонь так трещит. Шаман шаманил, узнал, что человек сверху упал. Говорит:

— Он есть просит, а вам слышится — огонь трещит.

Велел оленя забить. Привели оленя, забили, мясо сварили. Человек поел оленьего мяса. Его не видят, один шаман видит его. Человек сказал:

— Я наелся.

Шаман своим людям говорит:

— Он наелся.

Другим слышится — будто огонь трещит. Шаман говорит:

— Здесь этот человек жить не может. Забейте белого оленя!

Белого оленя привели, забили, шкуру сняли. Человека того в шкуру белого оленя завернули, посадили. Шаман его наверх поднял.

Человек, откуда упал, там и оказался [35, с. 119].