Мифы северных народов России - Христофорова Ольга

Похожие представления и у ненцев: душа-тень проживает в мире мертвых срок своей земной жизни, затем превращается в черного жучка си. Увидев его в чуме, старики бросают си в огонь со словами: «Старина, согрей спину, это [очаг] наше солнце» [73, с. 24].

Нганасаны считали, что душу-жизнь человеку, как и другим живым существам, дает Моу-нямы. Зримым воплощением души являются глаза. Они попадают в чрево женщины и там обрастают плотью. После смерти тело человека уходит в Бодырбо-Моу (Мертвых земля) и там живет по-прежнему, но уже без души: считается, что у мертвых нет живых глаз — их заменяют глаза-бусины. Во время похоронного обряда глаза умершего закрывали ровдужной[20] или суконной повязкой красного цвета с нашитыми на месте глаз костяными кружками, корольками (раковинами каури) или темными бусинками — они назывались сеймити боба («глаз замена»): «Живых глаз на том свете нету, а это будут глаза, чтобы видел» [17, с. 95]. А душа человека после его смерти перерождается в младенца, этим ведает Бондуптуо-нгуо.

У ительменов, чукчей, коряков считалось, что одна из душ человека поднимается на небо, к верховному существу, а вторая (тень) — через погребальный костер отправляется в Нижний мир. Возрождается та душа, что ушла на небо, а за реинкарнацию отвечает верховное существо, небесный хозяин: через некоторое время он отправляет душу в чрево женщины из рода умершего. Люди могли это предвидеть еще до родов: если беременной женщине снилось, что кто-то из ее умерших сородичей поселился в ее доме, значит, его душа и придет на землю. Бытовали и специальные гадания: вскоре после рождения младенца старухи собирались возле колыбели и поднимали ее, произнося имена умерших родственников. Если при произнесении имени ребенок переставал плакать, или, наоборот, начинал, или подавал еще какой-то знак, значит, угадали и нарекали этим именем ребенка. Это делали не из простого любопытства, а по причинам вполне серьезным: считалось, что, если ребенка назвать неправильным, «не его» именем, он будет капризничать, плохо есть и расти, станет болеть. Если младенец долго и тяжело болел, могли решить, что неверно определили имя, и провести обряд заново.

Северо-Восточная Сибирь. Чукчи у яранги. Открытка. XX в.

Российская государственная библиотека

По мифологическим представлениям эскимосов, у всего в мире — у людей, у животных, у природных объектов — есть душа. Она называется инуа, буквально «его хозяин». Инуа имеет вид тела, в котором живет, но очень маленького размера. У человека и собаки, в отличие от других существ, есть несколько душ: инуа, тарнинга (содержавшая не только здоровье, но и потенциальные болезни), душа-имя.

У якутов считалось, что кут-сюр — душа, или жизненная сила человека, — состоит из нескольких частей: ийэ-кут («мать-душа»), буор-кут («земля-душа») и салгын-кут («воздух-душа»). Души (иногда только главную, мать-душу) создает верховный бог Юрюнг айыы тойон. Богиня Нэлбэй Айыысыт соединяет все три элемента в одну человеческую душу, приносит ее людям и внедряет в темя мужчины. При любовном соитии душа будущего ребенка переходит от мужчины к женщине.

Главная душа ийэ-кут находится в затылке человека и может на время исчезать; буор-кут располагается в теле, а салгын-кут — в спине человека. Если воздух-душа от испуга убегала, человек становился емюрях — припадочным. По другим данным, мать-душа была в сердце человека, а земля-душа — в его ушах. После смерти человека салгын-кут растворяется в воздухе, буор-кут остается в теле до его исчезновения, а ийэ-кут идет в Нижний мир на суд. Загробный мир Ёлюю сире (Страна смерти), или Анараа дойду (Тот свет), расположен на северо-западе, где солнце опускается за горизонт и находятся устья рек. У ворот стоят демоны — мужской Барыйа Хаан и женский Хара Бараахы. Они судят ийэ-кут. Человек, умерший в старости, не совершивший грехов, проходил в ворота и через некоторое время перерождался в Среднем мире. А тот, кто умер в молодости, был убит или убил себя сам, не мог пройти и отправлялся назад, где становился юёром и, бродя по земле, причинял вред живым. Также у якутов бытовала вера в бэриэччик, своего рода «энергетического двойника» человека. Считается, что бэриэччик ходит впереди человека и устраняет опасности.

У эвенков, эвенов, тунгусо-маньчжурских народов Амура духовная сущность человека состояла их двух частей — оми, жизненной силы, и панян, образа, или тени. Родовые запасы душ оми в виде птичек жили в Нгектар, или Нгеви, мире нерожденных душ. Он находился в Верхнем мире — в кроне мирового древа, растущего во владениях богини Омсон-мама (нанайцы), в истоках мировой реки (эвенки Енисея), на Луне (орочи), на звезде Чалбон (Венера) (эвенки-орочоны). Оми прилетают на землю в виде птичек, пушинок, хвоинок или спор гриба-дождевика. Попав в лоно женщины, оми дает начало будущему ребенку. Если ребенок умирал во чреве или до года жизни, то его оми возвращалась назад в хранилище душ и вскоре снова приходила на землю, может быть, к той же матери. Если женщина не могла зачать, шаман совершал камлание — добывание души. Во время ритуала он уходил в Нгектар и крал души, потом возвращался и бросал их в виде хвоинок на платок, который дети держали за углы; платок складывали и хранили.

Вторая душа, панян (буквально «тень»), появлялась в момент рождения либо в течение первого года жизни ребенка. Она имеет вид маленького человечка. Нанайцы считали, что душа оми превращается в панян: крылья становятся ручками, лапки — ножками. Душа панян является точной копией человека, и ее можно увидеть — как тень в солнечный день или как отражение в воде или в зеркале. Во время сна панян отлучается — ее похождения и есть сновидения (поэтому спящего нельзя было резко будить — чтобы панян успела вернуться). Панян могли похитить злые духи, тогда человек заболевал. После смерти человека его панян находилась в специальной подушечке, которая также называлась панян (примерно с середины XX века в этой роли выступает фотография покойного). Ее хранили в доме, периодически угощали. Так продолжалось от нескольких месяцев до нескольких лет — пока в селении не соберется несколько умерших для проведения коллективных больших поминок каса. Во время этого ритуала шаман провожал панян умерших в мир мертвых Буни, после чего с ними расставались навсегда.

По представлениям кетов, у человека семь душ. Седьмая, главная душа, или жизненная сила, называется ульвей. Она выглядит как маленький двойник человека. Ульвей может временно отходить от человека при жизни (во сне или при болезни) и совсем покидает его после смерти. Тогда ульвей уходит в Нижний мир, а через некоторое время снова появляется в Среднем. Ульвей бессмертна, переселяется из одного тела в другое. Кеты полагают, что ульвей их умерших родственников переходит в медведей.

Рассказчик: охотник В. Ф. Максунов, 1927 г. р., с. Бакланиха на р. Енисей

«Дед Федор Иванович четыре раза приходил — и годовалым [медвежонком], и очень старым <…> Дед-покойник Иван Петрович Хозов приходил пять раз. Последний раз пришел старый — зубов нет, век спит. Еле-еле вытащили [из берлоги], маут[21] олений привязывали <…> Сестра Татьяна уже три раза ко мне приходила. Первый раз пришла в 1953 году, через 8 лет [после своей смерти], потом долго не была; еще два раза приходила. Она же любила меня! Такая веселая была, разговорная! Радость большая, что пришла, красота и радость — все же показалась она мне… Первый раз на острове пришла. Я и не думал — она сидит, траву ест. Я домой — так и так. Егор Максимович вызвался со мной туда. Ночевали. Давай кругом обходить с собаками. Загнали в воду, она поплыла, потом на березу залезла, там и стреляли. Собаки лают, бежим — там медвежонок живой! На ветку [лодку] бросили, как гуся добыл! <…> Другой раз мимо берлоги ходил, сунулся — медведь там. Скорее домой! Ты как рано пришел? — спрашивают. Завтра пойдем на оленях! Вытащили матку с детьми. Мяса, жира было много. Это была Татьяна, сестра, и двое сыновей — один свой, другой материного брата. Кто хочет, ведь с семьей придет… Дети Татьяны умерли во время войны от кори. Теперь бы женаты были». На вопрос, как он узнал, что это была Татьяна с ребенком, В. Ф. Максунов ответил: «Лапой сказала [при гадании], век палец отрубленный [у медведицы был травмирован палец

на руке, как и у сестры]». В определенной степени оказалась полезной пытливость внучки В. Ф. Максунова, четвероклассницы, дважды присутствовавшей при наших беседах. На ее вопрос, может ли умерший действовать как живое существо, он ответил: «Ульвей-то ого живой! Человек умер, как медведь пришел, какой он покойник?» Девочке хотелось знать, почему именно медведем является умерший человек. На это последовало такое объяснение: «А он какой же зверь, он — человек. Голова только медвежья. Руки, ноги, грудь — все человеческое. Шкуру снимешь — человек и есть человек. Дашь палку, имает, как человек. Я сколько испытывал… Все слышит. Скажешь, отдай палку, отдает…» [4, с. 114–115].