Мифы северных народов России - Христофорова Ольга

В мифологии многих народов Севера самыми важными фигурами являются духи-хозяева леса и воды. Это неудивительно — в их ведении находятся основные средства пропитания сообществ охотников и рыболовов. С этими духами-хозяевами у людей устанавливались особые отношения: обе стороны должны проявлять взаимное уважение и обмениваться дарами. Духи обеспечивали людей пищей — давали им животных и рыбу, а люди в ответ дарили то, чего не было у духов: хлеб, табак, чай и ткань. Добыв зверя или рыбу, человек должен был правильно разделать добычу, прежде всего полагалось оставлять в тайге или возвращать в воду вместилище души (обычно это глаза), чтобы животное возродилось. С той же целью череп и кости зверя нужно было поместить на дерево или на специальную изгородь. Считалось, что духи любят порядок и тишину, поэтому перед охотой и на промысле запрещалось громко говорить и смеяться. В то же время жители Севера верили, что духи, как и люди, любят развлечения, поэтому на охоту брали сказителей: вечерами у костра они рассказывали сказки, а духи в благодарность посылали людям добычу. Согласно представлениям многих народов (кетов, селькупов, алтайцев, нанайцев, эвенков и других), дух-хозяин леса может являться в облике молодой женщины. По мифологическим рассказам, она посещает приглянувшегося ей охотника в его лесной избушке и одаривает своего возлюбленного — посылает ему везение на охоте. Как правило, отношения людей и духов были честными, но иногда та или иная сторона нарушала этот баланс. Например, если появлялся медведь-людоед или тигр-людоед, то его убивали безо всяких почестей, как преступившего закон. Если же человек промышлял зверя без меры или неуважительно обращался с добычей, духи наказывали его неудачей в охоте, болезнями и даже смертью.

В северных мифологиях широко распространено представление о том, что духи-хозяева природных сфер могут завести любовные отношения с человеком и даже создать с ним семью. Так происходило в начале времен, когда брак с представителем иного вида живых существ был способом избежать инцеста, так случается и в наши дни. Ханты рассказывают, что пропавших в лесу девушек забирает себе в жены лесной хозяин Вонг-лунг, а утонувших — водяной Йенк-лунг.

На Девичьей горе жил (сейчас не знаю, живет или нет) лесной человек, черт. Он еще девку взамуж брал. Лесной человек — Вонг-лунг. Взял он одну девушку честную, добросовестную из Колтогорска. Люди искали, искали. Едут мимо горы, смотрят — она сидит на горе и что-то делает. Потом мох открылся и оттуда закричали, что мальчик плачет. Она сразу поднялась и ушла. Это была ее cвекровка. Сначала, когда женится, со cвекровкой не разговаривает, пока ребенка не будет. Рассказывают, что там заблуждали люди. Это она их водит. Его сроду люди не увидят, хоть он ходит на охоту. Он сам себя переделывает в семьдесят семь шкур, может в зверя, может в птицу, хоть в кого. <…>

Сейчас в интернате в Корликах работает воспитателем хант с р. Сыня. Несколько лет назад он тоже работал здесь, а потом учился. В то время у него была неприятность. Он не отпустил из школы домой девочку, а она тайком убежала ночью. Ханты пошли по ее следу искать. Девочку не нашли. След ее потерялся. Вначале были нормальные следы, потом стал заметен только один след и видно, что край полы пальто чиркнул по снегу. Дальше искать не стали, все понятно стало. А именно, ханты поняли, что девочку унес по воздуху Вонг-лунг… [32, с. 167–168]

Женские духи природы, как правило, не забирают к себе мужчин навсегда, а становятся их «лесными женами». В мифологии хантов лесная женщина Мис-нэ приносит удачу охотнику и выходит за него замуж; у них рождается сын, но люди в селении обижают ее, и она возвращается в тайгу. У селькупов хозяйка леса, оборачивающаяся то соболем, то человеком, вступает с понравившимся охотником в любовную связь и дарит ему удачу в промысле. Тот же сюжет встречаем у кетов.

Рассказчица: О. В. Тыганова, пос. Суломай на р. Енисей, 1972 год

Человек играет на кате [смычковый музыкальный инструмент], поет:

— Пусть ко мне явится кайгусь.

Кайгусь стала собираться, спустилась:

— Человек кэтэ, ты, что ли, хочешь, чтобы кайгусь скалистой горы от своих кайгусей к тебе спустилась?

Человек:

— Черного соболя я по следу гоняю?

Кайгусь:

— Я ли не скалистой горы Богдейгет-кайгусей дочь? Пока не тронь меня, не тронь! Не тронь моего волка [подставное название соболя], по следу не гони! Не мои ли волосы в косы заплетаются, зачем их развеваешь, качаешь? Я ведь Богдеев дочь, скалистой горы Богдей-кайгусей дочь. Скалистой горы Богдей-кайгуси отцы меня ожидают. Уж не хочешь ли ты, кэтэ, съесть дочь Богдей-кайгусей? Пусть теперь мои волосы обвиваются. Дома меня, кайгусь скалистой горы, родители ожидают, чтобы на охоту идти. Кэтэ, кэтэ! Ты говоришь, что черных соболей хочешь? Моего зверя не убивай, чтобы твои потроха потом не слиплись! Потом мои следы, шаги повторять будешь.

Пока же, кэтэ, кэтэ, не тронь меня, не тронь! Отцовские корни назад тянут, но косы их дочери вокруг кэтэ обвились; тебя, кэтэ, обвили. Говорила раньше — не тронь меня, не тронь. Теперь твоей женой стала [35, с. 139].

В этом рассказе человек с помощью магического действия музыки привлекает и привораживает к себе женщину-духа. Она называет его кэтэ, что значит «человек из фратрии Кэнтаан», а себя — Богдейгет (Богдей), то есть «представитель фратрии Богдеденг». Это две экзогамные половины, на которые делилось кетское общество. Значит, здесь перед нами не только мифологическая история, но и притча о правильном, экзогамном браке — браке с чужим, метафорически описанная через образ лесной женщины. Так мифопоэтическое сознание решает сразу две задачи — утверждает нормы человеческой культуры и говорит о чудесном источнике охотничьей удачи. Рассказы о лесной жене, дарующей везение на охоте, есть у многих народов Сибири. К мифологическому сюжету о «чудесной супруге» восходят и всем известные русские сказки о Василисе Премудрой и Царевне-лягушке.

Кроме божеств природных сфер и локусов, в мифах и ритуалах народов Севера упоминаются духи, изображения которых человек хранит в своем жилище или носит с собой. Такие духи благожелательны, их единственное назначение — помогать человеку в разных делах и нуждах. Однако если человек относится к этим духам неуважительно или пренебрегает своими обязанностями (не кормит духа, не одаривает его новой одеждой и украшениями, хранит в неподобающем месте), духи могут и покарать своего хозяина.

У ненцев такими помощниками считаются духи хэхэ («священный»). Это небольшие фигурки, обычно из дерева или камня, одетые в ненецкую одежду — малицу или совик[18], если дух мужчина, или в ягушку[19], если женщина. Иногда фигурка хэхэ состоит только из одежды, часто в несколько слоев — ею одаривают духа за помощь. Хэхэ хранятся в чуме на почетном месте — напротив входа, за очагом. Во время перекочевок фигурки духов-хранителей возят в сундуке или чемодане на священных нартах хэхэ хан. В число семейных духов входят: миниатюрные изображения духов-хозяев животных, а также родовых покровителей, чьи святилища расположены в тундре; антропоморфные фигурки нгытарма, изображающие покойных шаманов и старейшин; мяд пухуця («чума старуха») — «домашняя версия» богини земли Я-небя, покровительствующая материнству. В отличие от мужских духов, мяд пухуця наследуется по женской линии и хранится на женской половине чума. К ней обращаются за помощью в беременности и родах, а в награду шьют ей новую одежду и дарят украшения. Другие духи незаменимы в мужских делах: помогают найти заблудившихся в пурге оленей, обеспечивают удачную охоту, влияют на погоду. В благодарность их угощают оленьей кровью и жиром, наливают водки и наряжают в обновки.