Борьба за троглодитов - Борис Поршнев

Моя пространная разоблачающая реляция в президиум Академии наук погрузилась в пыль "записок, не имеющих научного значения", а отчет начальника экспедиции удержался на поверхности. Мы встретились, как Ленский с Онегиным, на многолюдном заседании президиума Академии наук в январе 1959 г. Я докладывал теоретические аспекты проблемы, но все собрались не за этим , а на похороны. С.В.Обручев зачитал написанный для него К.В.Станюковичем отчет и итог. Какие странные вещи мы услышали! Оказываеися, главный результат экспедиции - обнаружение археологами на Памире памятников палеолита, из чего якобы следует, что "дикий человек" здесь не мог обитать уже десятки тысяч лет в силу биологического закона несовместимости родственных видов на одной территории. Логика требовала бы признать, что уж тем более он не может наблюдаться горцами в Непале. Оказалось далее, что лишь в результате обширных трудов экспедиции на Памире установлен фундаментальный факт: "Экологические условия этой горной страны неблагоприятны для существования здесь крупного примата". Но экологические условия, т.е. природная среда Памира, в том числе обследованных районов, были изучены и описаны задолго до экспедиции, известны ее организаторам, и она не внесла уловимых изменений в прежние познания.

Что же случилось на самом деле? Однажды я сказал С.В.Обручеву: "Я бы не стал заниматься снежным человеком, если бы думал, что это обезьяна". Он ответил: "Я бы не стал заниматься снежным человеком, если бы думал, что это неандерталец, - это неведомая двуногая обезьяна". По преданию, если две грозовые тучи сходятся - грянет гром, засверкают молнии, хлынет ливень. Две совершенно разные и противоположные традиции воплотились в нас двоих и встретились в общем деле. Разрушительная гроза была неизбежна. На авансцене разыгрался фарс, но в глубине сцены - трагедия. Побежденным надо считать того, кто сам предложил ликвидировать и распустить свою собственую комиссию.

6. БУДНИ, ПОЗНАНИЕ.

Большущая вузовская аудитория, полная необычайно молодых лиц. Очередной "вторник" юных натуралистов Москвы всех выводков. "Сегодня мы послушаем об одном из величайших открытий в истории биологии". Из поросли, воспитанной председателем, многие ныне - далеко пошедшие зоологи. Живой осколок былой русской интеллигенции, вышедшей в естествознание вслед за Базаровым из бунтарства и за мудростью, Петр Петрович Смолин презрел и степени, и список печатных трудов. Взамен избрал поглощение сочинений чужих, открытую лабораторию природы и прямую раздачу любви к ней и знания ее - словно меда обратно из улья по чашечкам цветов - юным головенкам. Проницательный истолкователь дарвинизма. Зоологическая энциклопедия.

"...Об одном из величайших открытий в истории биологии". Петр Петрович знал ответственность таких слов. Он привел меня к своей пастве после того, как изучил первые два худеньких и несовершенных выпуска "Информационных материалов комиссии по изучению вопроса о снежном человеке" и озарением, подготовленным жизнью, ощутил реальность.

П.П.Смолин надолго стал моим университетом на дому. Он возникал, этот коренастый подвижный человек, иногда прямо с экскурсионным рюкзаком за плечами, но набитом книгами, всегда с новыми биогеографическими обобщениями в милой седой голове, периодически то безбородой, то украшенной серебряной бородой гнома. Снежный человек вываривался в тигле наших бесед и выходил из него всякий раз более понятным.

Когда вальяжная комиссия при президиуме Академии наук пала, мы решили сберечь ее останки, ее имя, которое отныне было несмотря ни на что неотторжимо от отечественной науки. Комиссия стала скромным добровольным кружком, нашедшим на первый год приют при Обществе содействия охране природы. Ученым секретарем остался А.А.Шмаков. Мы с ним, благодаря помощи Общества, опубликовали еще два сборника "Информационных материалов". В нескладной заставленной комнате шли важные заседания - слушали Хахлова и Дементьева, дебатировали зоогеографические и анатомические узлы возникающей небывалой конструкции.

Потом нашлись гонители и в Обществе содействия охране природы. Комиссия стала совсем неустроенной и бесприютной. Почти бестелесной. Следующие три выпуска "Информационных материалов" печатались уже просто на пишущей машинке, но упрямым символом стоят на титуле слова: "Комиссия по изучению вопроса о снежном человеке".

Сменились люди. Отпали не только свадебные генералы. Отошел, обремененный другими заботами, С.Е.Клейненберг, которому на первом этапе новое направление в науке было так многим обязано.

Вошли новые. Еще по самому началу ахнул от непочатого пира профессор зоологии Александр Александрович Машковцев. Теперь он врос по пояс в нашу науку. Он стал одним из ее самых угадливых и неуемных создателей. Дружная откровенность с природой, какая может быть только у ее алчущего обладателя - охотника, широкое естественное образование и барская независимость положения позволяли его мысли просекать туда и сюда неожиданные вольные дали. Он мало написал, но богатырски подпер плечом общее дело. Необъятная переписка, трассирующие пули - на Тянь-Шань и Кавказ, в Прибайкалье и Туву, в Полесье и Якутию, в древний каменный век и в средневековые поверья.

Надежда Николаевна Ладыгина-Котс посвятила свою большую жизнь и зоркий экспериментальный труд изучению крупных человекообразных обезьян - шимпанзе, их поведения. Когда она почитала наши подборки первичного сырья, ее взгляд был зачарован не линией, а точками: она повстречалась с упоминанием то одной, то другой повадки, жеста, мимики, проявления эмоций, какие, как никто, знала у человеко- образных обезьян. Информаторам же неоткуда было знать эти заметки приматолога. Надежда Николаевна составила лист таких кричащих совпадений. И это было для нее верным сигналом истины. Повстречав меня где-нибудь в научных организациях, она в сторонке говорила: держитесь, мужайтесь, - именно так было со многими большими открытиями.

Я уже упоминал об орлином взлете Г.П.Дементьева, о второй молодости В.А.Хахлова, об анатомическом прозрении Л.П.Астанина. Но как не назвать здесь и метавшегося между льдом и пламенем, то остерегающегося, то увлеченного приматолога М.Ф.Нестурха. Как не назвать профессора Н.И.Бурчак-Абрамовича, знатока ископаемой и живой фауны Кавказа, некогда открывшего там зуб вымершей человекообразной обезьяны, - нашего конфидента, посвященного в чернокнижные тайны, молчаливого затаенного исследователя загадки реликтовых (пережиточных) гоминоидов. На сборищах наших, больших и малых, выступал биогеограф Н.И.Соболевский. Требовала дел, нетерпеливо звала в поле, рвалась в победное завтра Ж.И.Кофман.

Однако всех беспризорников не перечислишь, пусть простят. У нас была двойная задача - правой рукой раскапывать суть, а левой отбиваться и пробиваться. Нас донимали, доканывали - сколько карканья, безапелляционных опровержений! "Совренменный миф о снежном человеке" - бабахнул журнал "Природа". Автор, географ, и не заглянул в наши материалы, не ведал, что стирает с доски. Немало было таких блюстителей. Но было и обратное. Крепко уперлась в земля расставленными ногами гвардия "Комсомольской правды": М.Хвастунов, Я.Голованов, Ю.Зерчанинов. А по-немногу давал нам слово то тот, то другой массовый журнал - не затолкать нас было в "миф".

Что до нас, секты, мы были не вполне единоверцами. Общим для всех было только признание доказанной и очевидной реальности "нашего подопечного", как выражался П.П.Смолин. Да желания отдать силы его изучению. Импульсы же были разные. Сказать коротко, на одном полюсе был чисто зоологический подход, на другом - антропологический, и только годы общего труда сваривали их в один металл. Зоологов более всего вразумляло и убеждало то, что "подопечный" вполне покоряется правилам биогеографии. Он вписан в природу, а не сам по себе. Географическая область сведений о нем сопоставлялась с ареалами разных видов животных, например, горной индейки улара и пернатого хищни- ка бородача, пищухи и сурка, горного барана и горного коз- ла, снежного барса и медведя. точно так же основная область сведений о реликтовых гоминоидах оказалась сопоставимой с физико-географическими зонами, характеризуемыми как водоразделы (системы гор) и области внутреннего стока, где реки не связывают земную поверхность, а фрагментируют ее, ибо возникают из-под земли и уходят под землю. Такие реки, как и горные цепи, никогда не содействовали расселению людей. На карте плотности населения область наших реликтовых (пережиточных) гоминоидов накрыла наименее населенные места: вовсе необжитые; имеющте в среднем менее одного человека на квадратный километр; редко - имеющие одного-десять человек на квадратный километр (исключением из правил явился Кавказ). В общем за "подопечным" выступило некоторое единство природных условий, при всем многообразии местных вариаций. Изучаемый вид как-то ассоциирован с другими видами. Зоологи чувствуют себя в своей тарелке, и им хочется представить себе этого зверя вне всякой связи с человеком, развившегося и расселившегося вместе с определенными комплексами фауны - зверя среди зверей.