Июнь 41-го. Окончательный диагноз - Марк Семёнович Солонин

подступах к Луцку, стоит отметить факт отсутствия каких-либо реальных следов 1-й ПТАБР, первой по порядковому номеру и единственной, получившей до начала войны полный комплект основного вооружения и артиллерийских тягачей (5 °CТ-2 и 12 °CТЗ-5).{332}. Противник, однако же, совершенно не заметил наличия мощного противотанкового соединения, вооруженного 76– и 85-мм пушками[97], пробивающими т. н. «тяжелые» немецкие танки насквозь. И это очень странно, принимая во внимание, что в первые дни войны документы вермахта скрупулезно (иногда даже с понятным преувеличением) фиксируют всякий факт появления чего-то нового в вооружении и структуре Красной Армии.

Наконец, и это самое главное, участие в боях 1-й ПТАБР не находит достойного отражения в цифрах потерь немецких танков — к утру 3 июля, т. е. уже после многих боев и походов, в 14-й тд безвозвратно потеряно 15 танков, еще 28 находятся в ремонте.{333} Последняя цифра лишь в самой малой степени могла быть связана с действиями 1-й ПТАБР, т. к. после попадания снарядов такого калибра немецкие танки едва ли нуждались в ремонте.

Мост у Рожище

Целый день 25 июня потребовался 14-й танковой дивизии вермахта для того, чтобы пройти 35 км от поля боя у Александровки до Луцка. Странная медлительность наводит на мысль о том, что полторы сотни танков были там не просто «найдены» немцами; возможно, какие-то подразделения советской 19-й танковой дивизии вели бой, про который так никогда и не узнало командование дивизии, 22-го мехкорпуса и 5-й Армии (как помнит внимательный читатель, нечто подобное происходило и на львовском направлении, вечером 24 июня на шоссе Краковец, Яворов). Что же касается второй танковой дивизии (13-й тд) немецкого танкового корпуса, то она 25 июня продвигалась «маршем и с песнями». Короткая фраза («мотопехотная бригада следует, сидя на машинах») в донесении штаба дивизии от 14.00 25 июня свидетельствует об этом достаточно красноречиво.{334}

Проехав по проселкам южнее главного шоссе, 13-я тд в 6 часов вечера 25 июня вышла к южным пригородам Луцка и мосту через р. Стырь. На этот раз мост взорвали сразу же после того, как по нему прогрохотали три первые танка разведбата дивизии.{335} Впрочем, это обстоятельство лишь на несколько часов притормозило наступление 13-й тд, к утру 26 июня город и важнейший перекресток дорог (на юг к Дубно и на восток к Ровно) были в руках противника. Остатки соединений 5-й Армии отступили за реку Стырь; в описании Владимирского это происходило так: «Командование 5-й Армии во время переезда на новый KП в ночь на 26 июня стало очевидцем беспорядочного отхода подразделений 135-й стрелковой, 19-й танковой дивизий и 460-го артполка 27-го стрелкового корпуса. Поток людей, повозок, автомашин, орудий мчался по шоссе на Ровно, и только энергичное вмешательство офицеров штаба Армии и лично самого генерала Потапова остановило это бегство и пресекло дальнейшее распространение паники».{336}

Южнее Луцка, вверх по течению р. Стырь до впадения в нее р. Иква, маршировали на восток две пехотные дивизии вермахта (299-я и 111-я), к утру 26 июня они уже форсировали Стырь и фактически обгоняли танковые соединения 3 ТК. Еще южнее 48-й Танковый корпус занял Берестечко и Дубно. В такой ситуации немецкое командование решило воспользоваться благоприятной ситуацией на южном фланге 1-й Танковой группы и провести 13-ю тд к Ровно длинным, но зато (как им тогда показалось) безопасным путем через развилку дорог восточнее Млынов. 14-я танковая дивизия получила приказ наступать на восток к Ровно, при этом одна маршевая группа дивизии должна была двигаться непосредственно по шоссе, а другая — по проселочным дорогам в 5–8 км южнее шоссе.{337}

Приказ был отдан, но не исполнен, и на картах германского Генштаба значок, обозначающий 14-ю тд, на два с половиной дня «прилип» к Луцку. Безостановочное наступление немецкой танковой дивизии остановили части 131-й моторизованной дивизии (9-й мехкорпус) и мотоциклетный полк 22-го мехкорпуса. Сохранились документы этих частей, и их изучение позволяет нам «подкрутить резкость» и в деталях увидеть картину того, как воевала Красная Армия — в тех случаях, когда она пыталась воевать.

131-я моторизованная дивизия начала формирование поздней осенью 1940 г. на базе 131-й стрелковой. Дивизия, как и весь 9-й мехкорпус в целом, была укомплектована гораздо хуже могучих мехкорпусов (4 МК, 8 МК, 15 МК) первого эшелона Юго-Западного фронта. В то же время стоит отметить, что в сравнении с танковыми дивизиями 9-го мехкорпуса 131-я мд выглядела значительно лучше — сказывался факт формирования ее на базе полнокровной стрелковой дивизии. В частности, артиллерийский полк 131-й мд был почти полностью укомплектован орудиями (8 пушек 76-мм, 16 гаубиц 122-мм, 8 гаубиц 152-мм) и получил 28 тягачей (СТЗ-3 и СТЗ-5); в противотанковом дивизионе был сверхштатный комплект (37 штук) тягачей «Комсомолец».{338}

Танковый полк дивизии (58 тп) был еще очень «сырой», при штатной численности в 258 танков БТ-7 в реальности имелось 123 танка, из которых 40 нуждались в среднем ремонте («3-я категория»), а две трети от относительно исправных танков составляли БТ-5 выпуска 1934 г. Для формирующихся танковых частей, да еще и в мехкорпусах второго эшелона, такая ситуация (оснащение сильно изношенными танками учебно-боевого парка) не была диковинкой, удивительно другое — в «Отчете о боевых действиях 58-го танкового полка» сообщение о таком скудном вооружении заканчивается не традиционным «плачем Ярославны», а бескомпромиссным выводом: «Полк был вполне боеспособным и готовым идти в бой с фашистскими бандами».{339}

В бой с фашистскими бандами 131-й моторизованной дивизии предстояло вступить раньше, чем другим соединениям 9 МК; командующий 5-й Армией генерал-майор Потапов приказал вывести дивизию из состава мехкорпуса и выступать форсированным маршем к рубежу р. Стырь у Луцка. Возможно, такое решение было принято потому, что 131-я мд (в отличие от танковых дивизий 9 МК) была хотя бы наполовину штатной численности оснащена колесной техникой (29 легковых, 429 грузовых и 95 специальных автомашин) и могла совершить форсированный марш[98].{340} Путь предстоял неблизкий — от Новоград-Волынского до Луцка более 160 км по прямой.

В плане прикрытия маршрут выдвижения 58-го танкового полка был составлен по той же логике, что и в случае с 19-й танковой дивизией — глухими лесными тропами, в стороне от главного шоссе. Умопомрачение на почве «секретности» дошло до того, что через р. Горынь полк переправлялся не по мосту, а на деревенском пароме в м. Башино, при этом «паром единовременно мог перевозить только один танк, а сам паром был