Хождение в Москву - Лев Колодный

О Екатерине II пишут, что она, как Петр Первый, не любила Москву. Эта неприязнь происходила, очевидно, оттого, что в городе не хватало привычного ей комфорта Зимнего дворца, из-за чего пришлось заниматься срочной модернизацией частных домов. Но сделала для «нелюбимой» Москвы она много. Возвела в Кремле Сенат, здание Университета, громадный Воспитательный дом, Павловскую и Екатерининскую больницы, Инвалидный дом. Она же построила Петровский и Екатерининский дворцы. При ней разработан генеральный план, именно этот Екатерининский план 1775 года, а не сталинский план 1935 года, был первым в истории города. По тому генплану снесли крепостные стены Белого города, на их месте разбили бульвары, огибающие центр, чуть было не вырубленные при Сталине.

Екатерина задумала грандиозный Большой Кремлевский дворец, ради него надо было снести часть стен Кремля вдоль Москва-реки. Этот проект, порученный Василию Баженову, не был реализован, к счастью для Москвы.

Голицынская усадьба, дворец и флигели, в целом сохранилась, за исключением сломанных в советские годы построек и ворот со стороны Волхонки. В залах Пречистенского дворца долго гремела музыка, царица принимала в нем послов, «екатерининских орлов», генералов, награждала их орденами, одаривала алмазами, имениями, домами, крепостными.

Справа от перестроенного главного дома сохранился флигель, которому больше повезло: на месте портик, фасад не изуродован надстройками. Рядом с ним другой маленький дом XVIII века, в стиле барокко, таким его могли видеть Екатерина II и Григорий Потемкин...

Музей Голицына. Пречистенским дворцом владел в пушкинские времена действительный тайный советник и член Государственного совета Сергей Михайлович Голицын, живший постоянно в Москве. Его инициалы вплетены в кованое кружево ворот усадьбы, где он любил постоянно пребывать, на лето выезжая в Кузьминки, одну из самых прекрасных подмосковных усадеб, оказавшуюся в ХХ веке в черте города.

Этого Голицына современники характеризуют не очень умным и образованным человеком, отдавая должное его «рыцарски-барственному духу», доброте, прямодушию, честности. Николай I назначил его попечителем Московского учебного округа, опекуном Воспитательного дома и вице-председателем Комиссии, строившей храм Христа напротив окон его усадьбы.

Но личная жизнь князя не сложилась. По прихоти Павла I ему пришлось жениться на красавице, им не любимой, Евдокии-Авдотье Ивановне Измайловой. В петербургском свете ее звали по-французски: «Princesse Nocturn», «la princesse Minuit», по-русски: «княгиней полуночной», «княгиней ночной», за обычай принимать избранных в салоне после полуночи. Гости не особенно роптали, что видно из стихотворения, не печатавшегося при жизни автора:

Краев чужих неопытный любительИ своего всегдашний обвинитель,Я говорил: в отечестве моемГде верный ум, где гений мы найдем?Где гражданин с душою благородной,Возвышенной и пламенно свободной?Где женщина – не с хладной красотой,Но с пламенной, пленительной, живой?Где разговор найду непринужденный,Блистательный, веселый, просвещенный?С кем можно быть не хладным, не пустым?Отечество почти я ненавидел —Но я вчера Голицыну увиделИ примирен с отечеством моим.

В свиданиях с поклонниками муж жене не мешал, поскольку «княгиня ночная» жила с ним «в разъезде», хотя и не в разводе. Князь не дал согласия на расторжение брака. Имя княгини внесено в «донжуанский» список любвеобильного Александра Сергеевича. Она вдохновляла его в те минуты, когда родились стихи, которые учил в школе каждый, кто говорит по-русски:

Питомцы ветреной Судьбы,Тираны мира! трепещите!А вы, мужайтесь и внемлите,Восстаньте, падшие рабы.

Оду «Вольность» поэт послал возлюбленной вместе с посвященным ей восьмистишием, увековечив княгиню в бронзе строк:

Простой воспитанник природы,Так я, бывало, воспевалМечту прекрасную свободыИ ею сладостно дышал.Но вас я вижу, вам внимаю,И что же?.. слабый человек!..Свободу потеряв навек,Неволю сердцем обожаю.

Во дворце на Волхонке Пушкин бывал, танцевал на балу, поддерживал добрые отношения с хозяином. Хотел в узком кругу друзей венчаться с Натальей Гончаровой в его домовой церкви Рождества Богородицы, на втором этаже, чему воспрепятствовал митрополит...

Будучи женатым, Пушкин подружился с «черноокой» фрейлиной красавицей Александрой Осиповной Смирновой, урожденной Россет. В обществе она звалась по-французски «Rossette». Этой женщине посвящены стихотворения многих русских поэтов. Пушкин подарил ей альбом, надписав на нем заглавие «Исторические записки А. О. С****», предпослал будущим мемуарам поэтический эпиграф от лица Россет:

В тревоге пестрой и бесплоднойБольшого света и двораЯ сохранила взгляд холодный,Простое сердце, ум свободный,И правды пламень благородный,И как дитя была добра;Смеялась над толпою вздорной,Судила здраво и светло,И шутки злости самой чернойПисала прямо набело.

Неудивительно, что в женщину, обладавшую такими достоинствами, влюбился добрый, прямодушный, рыцарски-барственный Голицын, предложивший ей руку и сердце. Россет чуть было не стала жительницей Волхонки, хозяйкой Пречистенского дворца, который современники называли домом Сергея Михайловича Голицына, выделяя среди других голицынских домов в Москве. Не суждено было князю наполнить стены дворца голосами наследников. Брак с Россет не состоялся, потому что не дала согласия на развод «княгиня ночная». Так она отомстила мужу, который не дал ей свободу от уз брака в молодости.

Было у Голицына и нелестное прозвище, данное ему в «Колоколе». Узнав, что князь, богатейший помещик, яростно выступает против отмены крепостного права и молит Бога умереть до того, как это свершится, Александр Герцен написал памфлет под названием «Известный старичок». Вышло так, как хотел князь, его смерть наступила за два года до великой реформы.

Дворец унаследовал племянник, Михаил Александрович Голицын, приумноживший сокровища дома. Рожденный в Москве, живший постоянно во Франции, плохо говоривший по-русски, перешедший в католичество, он мечтал создать в родном городе музей и библиотеку. Его усилиями на Волхонке образовалась богатейшая коллекция книг и картин западноевропейской живописи. Ее представляли имена прославленных художников. Картина «Ангел» приписывалась Леонардо, «Распятие» – связывалось с именем Рафаэля. Их имена дополняли Караваджо, Корреджо, Рубенс, Рембрандт, чьи работы некогда украшали галерею герцога Оранского и других владельцев, у которых князь купил много произведений.

После скоропостижной смерти Михаила Голицына на посту посла Испании его волю в 1865 году исполнил сын. В доме на Волхонке открылся музей и библиотека. Но больше книг и картин этот Голицын любил лошадей. Спустя двадцать лет после торжеств по случаю открытия музея его экспонаты выкупил императорский Эрмитаж за 800 тысяч рублей. Таким образом, сокровища с берегов Москва-реки переехали на берега Невы.

Соседи: Островский, Аксаков, Чичерин. В конце ХIХ века дворец превращен был в доходный дом, где квартиры сдавались за сравнительно небольшую плату, но лишь людям с безупречной репутацией. В двенадцати комнатах поселился драматург Александр Островский с большой семьей и прислугой. В бывшем кабинете князя отец русского театра написал «Бесприданницу», «Сердце не камень», «Таланты и поклонники»...

Под одной крышей голицынского дома уживались соседи разных взглядов на будущее России, идейные противники. Соседом Островского был главный редактор московской газеты «День», идеолог славянофилов, поэт и публицист Иван Аксаков, также посвящавший Смирновой-Россет стихи. Его высылали из Москвы за речь, не созвучную политике правительства.

Другим жильцом был лидер западников, либерал, профессор права Московского университета Борис Чичерин. Он выступал за реформы сверху, либеральные меры и сильную власть. Однако и ему пришлось испытать гонения. Диссертацию «Областные учреждения России» защитить несколько лет не позволяли. Со службы в Университете вынужден был выйти в отставку, протестуя против нарушения университетского устава. Теоретик и практик земства развивал в своих трудах идеи, которые в наш век проповедует Александр Солженицын. Чичерин много лет дружил с Львом Толстым, с которым был на «ты». Будучи гуманитарием, серьезно занимался математикой и химией. Причем настолько глубоко, что его мыслями заинтересовался Менделеев, приехавший без приглашения на Волхонку, чтобы поговорить о химии.

Живя здесь, Чичерин сменил на посту московского городского головы Сергея Михайловича Третьякова. Но занимал пост недолго. Выступая в Московской думе по случаю коронации Александра III, призвал к «единению всех земских сил для блага отечества», сотрудничеству власти с земским движением. Этот призыв стоил ему должности, после чего Чичерин уехал в тамбовское имение.