Дети Вечного Жида, или Увлекательное путешествие по Средневековью. 19 рассказов странствующих еврейских ученых, купцов, послов и паломников - Элкан Адлер

В те дни из Испании приехал священник, который разговаривал с р. Соломоном Кохеном да Порто и очень разозлил Соломона, заявив, что у евреев нет царя и сыновей царского происхождения. Этот священник стоял у окна, и я, преисполненный желания наказать его во имя Господа, выбросил его в окно, и он упал на землю. Это увидели идолопоклонники, которые посмеялись над священником, но побоялись выступить против меня. Главный судья узнал об этом и очень обрадовался. Вернувшийся посланник привез два письма от короля; в одном он приглашал меня к себе, обещая оказать мне почести и выполнить все, о чем я ни попрошу; в другом он обращался ко всем магистратам своего королевства, требуя, чтобы меня принимали с почетом и помогали переезжать из города в город, предоставляя в каждом городе кровать, стол и свечи. Означенный посланник заявил, что король велел мне завтра же ехать в столицу, выделив мне 500 дукатов и одного писца из своих писцов, чтобы тот распоряжался всеми расходами. Утром я получил лошадей для себя и для моих слуг, и мы отправились в путь. Мы выехали из Тавиры, и судья вместе со всеми благородными господами отправился проводить нас, а потом вернулся. Я ехал в сопровождении двух дворян, королевского писца и нескольких охранников из Тавиры, и во всех городах писец обращался к судьям, чтобы они предоставляли мне дом, стол, стул и свечу, согласно требованию короля. Мы прибыли в город под названием Бея, где нас встретил верхом на коне местный судья. Все благородные господа этого города, марраны и христиане, встретили нас за 3 парасанга до Беи, а когда мы подъехали к городу, то встречать нас вышли мужчины, женщины и дети. Мы въехали в город и переночевали в доме одного маррана, а утром снова тронулись в путь и прибыли в большой город, Эвору. В пятницу, накануне субботы, судьи и множество людей встретили меня в 2 парасангах от города. Я въехал в него и увидел, что он очень велик; в нем расположен королевский дворец и проживает большое число марранов, которые пользуются большим уважением. Мы провели субботу и воскресенье в доме одного из них. Во всех городах, которые мы проезжали, встречать нас выходили марраны, мужчины и женщины, большие и малые; они целовали мне руку, что вызывало зависть у христиан, которые говорили марранам: «Оказывайте ему почести, но не целуйте ему руку, ибо этой чести достоин только португальский король». Некоторые были очень смелы, ибо верили мне безраздельно, как Израиль верит в нашего учителя Моисея, мир его праху! И во всех городах, куда мы приезжали, я говорил, что я сын царя Соломона, но приехал к ним не для того, чтобы явить какое-нибудь чудо или знак, а потому я с самой ранней юности и до сей поры военный человек и приехал помочь португальскому королю и им, надеясь, что король поведет меня в Израильскую землю. Я выехал из Эворы, и судьи отправились проводить меня, и с ними множество благородных господ и мужчин, сосчитать которых было невозможно; они проехали со мной 2 парасанга и вернулись. На каждой дороге, по которой я проезжал, со всех сторон и со всех углов являлись марраны, чтобы сопровождать меня; они дарили мне подарки, а с ними и некоторые праведные идолопоклонники. Так продолжалось всю дорогу, пока я не оказался в 2 парасангах от короля. Король в ту пору жил в Алмеде, где спасался от чумы, свирепствовавшей в Лиссабоне. Я написал королю такое письмо: «Я приехал в этот город и пробуду здесь до тех пор, пока Вы не дадите мне знать, что я могу предстать перед Вашей честью»; и послал уважаемого старого идолопоклонника и королевского писца, который приехал со мной из Тавиры и ведал всеми расходами нашего путешествия. Они вернулись ко мне и сообщили, что король собрал своих советников и обсуждает с ними это дело. Одни говорят так, другие – этак; одни советуют: «Воздай ему почести и пошли всех знатных господ сопровождать его, ибо он явился издалека побеседовать с тобой и служить тебе»; но тут встал дон Мигуэль, ставший моим врагом из-за того, что я хотел заколоть его шпагой в Риме, и завел перед королем, благородными господами и посланниками, которых я отправил к королю, речь, направленную против меня. Советники спросили писца, правда ли, что марраны оказывали мне больше почестей, чем христиане, и он ответил, что на всем моем пути они воздавали мне великие почести и целовали мне руку. Тогда дон Мигуэль сказал королю: «Разве я не говорил тебе, что он явился, чтобы уничтожить твое королевство и вернуть марранов обратно в иудаизм? Если ты пошлешь к нему своих приближенных, все марраны пойдут за ним и будут думать, как превратить всех христиан в евреев».

Все это негодяй дон Мигуэль высказал королю, его советникам и посланникам, и король спросил советников, какой ответ ему послать еврейскому царю, и они сказали: «Ответь, что у тебя умерла бабушка и ты соблюдаешь траур и не можешь оказать ему почести в этом году, как принято у нас, и пусть посол, который хочет предстать перед тобой вместе со своими слугами из Тавиры, извинит тебя».

Услышав слова короля и его советников, я поехал со своими слугами и людьми, которые сопровождали меня верхом, в Алмеду. Нас было около пятидесяти человек; у нас имелось пятнадцать лошадей и несколько мулов, которые везли мои вещи. Мы добрались до Алмеды и явились во дворец короля. Я постился с воскресенья по среду. Я вошел в зал, где сидел король, и встал перед ним со всеми моими слугами; у каждого из них на боку висели шпаги, и я сказал королю и его жене, королеве: «Я очень устал и ослабел во время пути и к тому же постился четыре дня и не могу говорить с тобой сегодня, и, если ты не возражаешь, я сейчас пойду к себе домой, а с тобой мы поговорим завтра». Я не хотел целовать ему руку ни тогда, когда вошел, ни при выходе – так силен был гнев, вызванный поступком этого негодяя дона Мигуэля. Выйдя из дворца, я отправился в Сантарен, в приготовленный для меня дом маррана. Это был большой дом, и хозяин его был порядочным прохвостом, но жена его пользовалась всеобщим уважением. Ко мне явился один марран, который знал арабский язык и плавал на кораблях короля. Однажды государь послал его на два года в землю черных людей (Абиссинию). Он рассказал мне, что он посетил один остров, расположенный в половине дня пути [от материка], и провел там час, стоя у подножия большой горы, на вершине которой день и ночь горел огонь и в небо поднимались языки пламени и дыма. На этот остров прежний король Португалии выслал детей марранов, где они и живут по сей день. Они обитают по соседству с племенем, которое питается человеческой плотью. Этот марран был весьма сведущ в астрологии. Меня посетил также один из капитанов королевских судов. Он рассказал, что плавал с Формозы в столицу нашего королевства и пробыл там целый год; это было время правления моего отца (мир его праху!), двадцать лет назад. Он узнал, что у евреев был царь по имени Соломон, и сообщил об этом португальскому королю. Этот капитан – уважаемый человек, и король любит его; он стал моим португальским другом, и я тоже его полюбил. Он попросил меня написать мое имя в знак нашей дружбы, которая будет продолжаться до самой смерти; я выполнил его просьбу, и это стало нашей общей тайной. Он был истинным христианином и любил евреев. Я постился денно и нощно без перерыва, шесть суток, и все христиане и марраны приходили ко мне в гости днем и ночью. Король прислал за мной в среду, через восемь дней после моего приезда, и мы отправились к нему: я и старый Соломон Кохен, Бенцион и все мои слуги. Мы предстали перед королем, который позвал одного маррана, старого врача, знавшего иврит, чтобы тот переводил нашу беседу. Однако этот старик был глуховат и, обращаясь к королю или ко мне, дрожал от страха; тогда король сказал мне: «Я слышал, что ты хорошо знаешь арабский, а у меня есть старый слуга, который говорит по-арабски, – он выслушает твой рассказ от начала до конца и переведет его мне». Король послал за этим господином и велел ему: «Говори с этим послом по-арабски», и я рассказывал, а этот господин переводил мои слова королю, и я вложил в руку короля все письма, [которые привез с собой]. Я сообщил ему цель моей миссии; рассказал о своем путешествии – о том, как я ехал по пустыне и по разным другим местам, пока не добрался до него. Я также сказал королю: «Царь

Иосиф, мой брат, просит тебя прислать ему мастеров по изготовлению оружия». Королю очень понравились эти слова, сердце его возрадовалось, и он ответил: «Это дело Божье. Я с большой охотой выполню просьбу твоего брата». Он одобрил это дело, и все его советники тоже. И король сказал мне: «Переезжай из Сантарена в Алмеду, поближе ко мне». Он велел старому господину приготовить для меня дом неподалеку от королевского дворца, старик так и сделал, а я перевез все, что было в моем доме, – кровати, белье и мебель – из Сантарена в дом, приготовленный для меня в Алмеде, неподалеку от дворца.

После этого ко мне явился важный мусульманский чиновник, судья короля Феза. Он был послан своим повелителем к королю Португалии; это весьма почтенный господин, друг всех евреев. У него было десять слуг. Этот судья пришел ко мне в дом, потому что король Феза прослышал обо мне и велел ему сначала посетить короля Португалии, а потом меня. Он передал мне письмо от евреев Феза и от р. Авраама бен Зимори из Асфи-Сафи, и еще письмо от капитана Танжера. Потом судья стал расспрашивать меня о нашей стране и поинтересовался, много ли евреев живет в ней. И я ответил, что наша страна находится в пустыне Хавор, что в ней живет тридцать мириад евреев, а правит ими мой брат, царь Иосиф, и у него – семьдесят советников и много министров, а я – военный министр и управляю дорогами и армией. Тогда он спросил меня: «А что тебе надо от этой страны, зачем ты приехал с Востока на Запад?» Я ответил, что с самой юности нас обучают военному делу, а сражаемся мы мечами, пиками и луками; цель же наша – захватить Иерусалим и освободить землю Израиля от мусульман, ибо день спасения уже наступил, и я приехал сюда, чтобы отобрать умелых ремесленников, которые знают, как изготавливать оружие и пушки и отвезти их в свою страну, чтобы они сделали для нас оружие и обучили наших солдат обращаться с ним. Судья очень удивился моим словам и сказал: «Мы верим, что на этот раз вам удастся отвоевать свою землю; если вы это сделаете, то сможете ли помочь нам?» Я ответил: «Да, мы поможем вам и всем, кто помогает Израилю, который находится в плену у Измаила и Эдома». Я спросил судью: «Ты тоже веришь, что земля, на которой сейчас царствует Измаил, вновь станет нашей?» И он ответил мне: «Люди всего мира верят в это». Я сказал ему: «Мы – цари, и наши отцы правили в Хаворской пустыне с момента разрушения Храма до нынешнего дня. Мы правили племенами Рейбена и Гада, половиной племени Манассея, живущей в Хаворской пустыне. Есть еще девять с половиной племен в Эфиопской земле и другие цари. Ближе всего к нам живут племена Симеона и Вениамина; они обитают на реке Нил, выше царства Шеба; это царство располагается между двумя реками: голубой и черной, и все это Нил. Страна Шеба велика и обширна, и в ней правит царь по имени Барух, сын царя Яфета. Он имеет четверых сыновей; старшего зовут Саадия, второго – Авраам, третьего – Хотер и четвертого – Моисей. Людей в Шебе столько же, сколько и у нас в Хаворской пустыне, – тридцать мириад, и они наши союзники». Судья спросил меня: «Хочешь ли ты написать для меня письмо царю Феза?» Я ответил: «Мне нет нужды писать ему, ибо ты расскажешь ему сам обо всем, что услышал от меня, и передашь ему тысячу приветов и скажешь, что он должен защищать евреев, которые живут в его стране, а также уважать их, и тогда мы не будем воевать с ним, наше семя с его семенем». Судья спросил меня: «Что вы собираетесь сделать с евреями, живущими в странах Запада, придете ли вы за ними на Запад и как будете с ними обращаться?» Я ответил, что сначала мы освободим Святую землю и соседние страны, а потом наши главнокомандующие пойдут на Запад и Восток и будут собирать рассеянных по свету евреев.