Золото инков - Лиелайс Артур

Переманив гарнизон Номбре-де-Диоса, Гаска отправился в Панаму, где находился флот Писарро – двадцать два корабля. Отсюда королевский уполномоченный с помощью доминиканского монаха разослал по городам Перу письма, в которых разъяснял цель своей миссии, объявлял об изменении «новых законов» и об амнистии всем, кто поддержит королевского эмиссара, В Лиму было отправлено послание короля к Гонсало Писарро с сопроводительным письмом Гаски. Король не обвинял Гонсало в мятеже, он в примирительном тоне писал, что считает его действия ответом на упрямство вице-короля Бласко Нуньеса де Велы. Его величество не собирается ни отстранять Писарро с поста наместника, ни утверждать его в этой должности. Королевскую волю объявит ему Гаска и вместе с Писарро восстановит в Новой Кастилии мир и порядок.

Столь же дипломатично было составлено и сопроводительное письмо Гаски. Причины, приведшие к мятежу, писал он, более не существуют. Отныне ссоры и разногласия потеряли всякий смысл. Писарро и его сторонники должны доказать верность своему повелителю и подчиниться всем его распоряжениям. Если Гонсало будет продолжать борьбу, то его противником окажется сам король, и народ покинет бунтовщика.

Проходили недели и месяцы, а Гаска все еще оставался в Панаме, ожидая, когда взойдут посеянные им семена. И действительно – многие колонисты стали сомневаться, стоит ли им поддерживать Писарро, и начали подумывать о том, как бы снискать прощение и милость короля.

И все же власть Гонсало Писарро казалась прочной и незыблемой. Он завоевал сердца многих колонистов, наделив их заново обширными землями со всеми живущими там индейцами. Писарро не скупился на богатые подарки, устраивал роскошные пиры, на которых его воспевали в романсах и балладах, сравнивая с рыцарями прошлых времен.

Узнав о прибытии Гаски, Гонсало снова вернулся к своей прежней идее – отправить в Испанию посланцев и просить короля утвердить за ним титул наместника Новой Кастилии. Посольство возглавляли один из преданнейших сторонников Гонсало высокородный дворянин Лоренцо де Альдана и епископ Лимы.

Послы везли письмо и для Гаски с приличествующими случаю пожеланиями счастья. Писарро выражал сожаление, что прибытие Гаски запоздало – волнения в Перу уже прекратились и власть находится в верных руках. Посольство не собирается выпрашивать в Испании прощения для Писарро, который ни в чем не провинился и является самым подходящим человеком для того, чтобы управлять Новой Кастилией, оно будет просить короля утвердить Гонсало Писарро наместником Перу.

Ходили слухи, что посольство собирается подкупить Гаску огромной суммой денег, а если это не удастся – пустить в ход еще более действенное средство – кинжал или яд и убрать с дороги этого хитрого, настойчивого человека, одетого в бедную сутану священника.

В Панаме Альдана встретился с Гаской и узнал, насколько широки полномочия последнего и сколь твердо решил тот выполнить свою миссию. Надменный идальго, в преданности которого Писарро не сомневался, тут же отказался от поездки в Испанию и поклялся в верности королю. Вскоре так же поступил и командующий флотом, передав свои корабли в распоряжение Гаски. Все мятежники, явившиеся с повинной, получили прощение и были назначены на новые должности.

Теперь Гаска стал набирать войско, обещая солдатам хорошее жалованье. Он запасался продовольствием, слал письма в Никарагуа и Мексику, прося оказать ему поддержку, а также обратился к Беналькасару, призывая того прийти к нему на помощь. Обещания и письма хитрого прелата делали свое дело. Многие колонисты собирались тайно перейти в лагерь сторонников короля, пока можно было рассчитывать на прощение.

Не зря капитан Карвахаль предупреждал Писарро, что этих писем следует опасаться больше, чем кастильских клинков. Старый воин уговаривал наместника не отвергать королевскую милость, а для посланца короля «устлать дорогу к столице золотыми и серебряными плитами». Что же касается его, Карвахаля, то он прожил достаточно долгую жизнь и не беспокоится за свою судьбу. Его шея такой же длины и так же подходит для виселицы, как у всех прочих.

Но Гонсало Писарро не слушал добрых советов и предупреждений, и скоро лагерь его сторонников начал разваливаться. Флот, на который Писарро возлагал столько надежд и в строительство которого вложил огромные средства, уже оказался в руках Гаски. Многие северные города, в том числе Кито, перешли на сторону короля.

Кентено, которого так настойчиво преследовал Карвахаль, покинул прибежище под Арекипой и начал собирать своих разбежавшихся сторонников. Спустя некоторое время он овладел Куско и изгнал из городского управления сторонников Писарро. Затем Кентено направился в Чаркасский округ, объединился с одним из офицеров Писарро и, имея в своем распоряжении около тысячи человек, разбил лагерь возле озера Титикака, ожидая подходящего момента, чтобы напасть на своего бывшего главнокомандующего.

Гонсало Писарро стал немедленно собирать войска. Вскоре под его знаменами было уже около тысячи хорошо вооруженных, обеспеченных всем необходимым и роскошно одетых воинов. На собственные средства, истратив около полумиллиона песо де оро, он снабдил конем каждого мушкетера и щедро платил любому солдату.

Когда его личная казна опустела, Писарро наложил руку на королевские доходы, взял под контроль монетные дворы и велел чеканить монеты с меньшим содержанием драгоценного металла. Богатые горожане Лимы были обложены большим налогом, а с теми, кто протестовал, безжалостно расправлялись.

Неуверенность и смятение царили в Лиме. Люди не доверяли и друг другу, многие прятали имущество, а некоторые пытались бежать в горы, обманув бдительность стражи, получившей приказ никого не выпускать из города.

Вскоре под Лиму с несколькими кораблями прибыл Альдана. В феврале 1547 года он отплыл из Панамы, посетил Трухильо, жители которого отреклись от Писарро, и установил связь со многими офицерами Писарро внутри страны, решившими перейти на сторону короля. Альдана приказал им направиться со своими войсками к Кахамарке и дожидаться Гаски, а сам поплыл к Лиме.

Узнав о приближении неприятельских кораблей, Писарро выступил из Лимы и расположился лагерем неподалеку от города. Сторожевые посты бдительно следили за тем, чтобы корабли не поддерживали связь с берегом, и все-таки Альдана сумел переслать письма, в которых сообщалось о полномочиях Гаски и великодушных условиях капитуляции. Число перебежчиков стало расти. Они искали убежища на кораблях, в окрестных лесах и горах. Писарро велел безжалостно расправляться с беглецами, но это не помогало. Из лагеря наместника бежал даже офицер, приказавший отрубить голову раненому вице-королю Бласко Нуньесу де Веле. Если уж такой преступник надеялся на помилование, то остальным нечего было и сомневаться, и число беглецов множилось.

Писарро, видя, что его войско тает, повел его к Арекипе.

Из тысячи человек осталась половина. Однако Гонсало не терял присутствия духа: «Только в беде мы познаем истинных друзей. Если бы у меня осталось их всего десять, то и тогда бояться было бы нечего, я бы вновь стал правителем Перу!»

Как только войска Писарро ушли, жители Лимы немедленно открыли Альдане городские ворота.

В апреле 1547 года Гаска отплыл из Панамы в Новую Кастилию. Борясь с неистовыми бурями и грозами, корабли медленно продвигались вперед. В июне королевский уполномоченный добрался до Тумбеса. Отсюда, зайдя по пути в Трухильо, он отправился в Хауху, где было приказано собраться всем сторонникам короля из северных и прибрежных районов. Кентено прислал Гаске донесение, что его войска перерезали все дороги и Гонсало Писарро не сможет выбраться из Перу. Мятежник попал в западню.

Последний Писарро на эшафоте…

Пути к бегству отрезаны. – Сражение у озера Титикака. – «Иисусе! Какая победа!» – Предательство предрешает поражение Писарро. – «Лучше умереть, как подобает христианам!» – Жестокая расправа. – Триумф «мирной миссии».