Золото инков - Лиелайс Артур

Сначала арауканцы гостеприимно встретили пришельцев, но когда испанцы стали грабить деревни и отнимать продовольственные запасы, индейцы взялись за оружие.

В 1541 году Вальдивия, дойдя до 33°30' ю. ш., основал в среднем течении реки Майпо город Сантьяго, начал создавать плантации и открывать рудники. Он приглашал в Чили колонистов и всячески поощрял развитие земледелия и торговли, надеясь основать здесь богатую, процветающую колонию.

Но во время этой колонизации испанцы были вынуждены непрестанно сражаться с воинственными туземцами. Арауканцам удалось выбить из Сантьяго гарнизон завоевателей и сжечь только что построенный город, но Вальдивия восстановил его.

В 1544-1545 годах он, исследуя побережье Чили, дошел до реки Био-Био, находившейся далеко на юге, но был отозван оттуда в Перу на подавление мятежа.

В «страну корицы»

Экспедиция Гонсало Писарро и Франсиско Орельяны. – Тяжелый переход через горы. – «Страна корицы» приносит разочарование. – В зеленом аду. – Постройка бригантины. – Орельяна отправляется на разведку. – Возвращение Гонсало Писарро в Кито.

Наместник Перу Франсиско Писарро назначил своего брата Гонсало губернатором округа Кито и поручил ему открыть и завоевать так называемую «Страну корицы», а если повезет, то и Эльдорадо. По рассказам индейцев, «Страна корицы» находилась к востоку от Кито. Там будто бы растут коричные деревья и можно найти множество других пряностей. В то время в Европе корица, гвоздика, перец, имбирь, кардамон и другие пряности тропических стран были на вес золота. И наравне с золотом они манили за океан Колумба и Кортеса, Васко да Гаму, Магеллана и Писарро.

О жизни Гонсало Писарро до его прибытия в Южную Америку достоверных сведений не сохранилось. Его происхождение столь же темно, как и происхождение Франсиско. В детстве Гонсало тоже не знал родительской ласки, и никто не заботился о его воспитании. Очень рано он стал солдатом и приобрел военный опыт. Его считали одним из самых умелых воинов во всем Перу. Этот человек всегда действовал отважно и завоевал себе славу опытнейшего полководца.

К его экспедиции в «Страну корицы» присоединился Франсиско де Орельяна. Этот авантюрист был родом из Трухильо, маленького испанского городка в Эстремадуре, откуда вели свое происхождение и «великие» Писарро. Бедный идальго, который именовал себя в документах «знатным рыцарем и человеком чести», в 1526 году еще подростком (предполагается, что он родился в 1512 году) отправился за океан. Есть основания считать, что свои первые годы в Новом Свете он провел в Никарагуа, где получил хорошую закалку в сражениях с индейцами. Затем он участвовал во всех крупных походах в Перу. В одном из боев молодой конкистадор лишился глаза. В 1536 году Орельяна поспешил на помощь осажденному Куско с восьмьюдесятью пехотинцами и десятью или двенадцатью лошадьми, купленными на его собственные деньги. В 1537 году Орельяна в чине генерал-капитана отправился на усмирение мятежных индейцев на Гуаякильском побережье. После одержанной им победы его назначили губернатором Сантьяго и Пуэрто-Вьехо. В том же Году он основал на, реке Гуаяса новый город – Сантьяго де Гуаякиль (нынешний Гуаякиль, крупнейший порт Эквадора).

В бою при Ласалинас Орельяна командовал главными силами Писарро. После победы этот храбрый энергичный воин снова стал управлять своим округом, где у него, по словам хрониста, было много индейцев, поместий, стад и всяческого добра, так что он мог бы считаться весьма богатым человеком, если бы сидел дома и умножал свои богатства.

Но Орельяна, как большинство конкистадоров, не довольствовался достигнутым. Прослышав об экспедиции Гонсало Писарро, он тут же решил присоединиться к ней и попытать счастья в «Стране корицы». Оба вождя конкистадоров договорились выступить из Кито в марте 1541 года.

Однако Гонсало Писарро уже 21 февраля, задолго до назначенного срока, направился в «Страну корицы». Это была хорошо оснащенная экспедиция. В ней участвовало от двухсот до трехсот испанцев, много негритянских рабов и более четырех тысяч индейцев-носильщиков. Чтобы носильщики по дороге не разбежались, на них надели оковы и сковали цепями по несколько человек вместе. Почти все испанцы имели лошадей. За отрядом гнали четыре тысячи лам и пять тысяч свиней, предназначенных в пищу. Участники экспедиции захватили собак, специально натренированных для охоты за индейцами.

Орельяна, в марте прибывший в Кито, узнал, что экспедиция уже давно выступила на восток. Со своим маленьким отрядом из 23 человек он поспешил вслед за Гонсало, хотя старые колонисты и предупреждали, что горсточка его людей затеряется в девственных лесах или же будет перебита индейцами.

Тем временем Гонсало Писарро двигался на юго-восток через восточные отроги Анд, преодолевая неимоверные трудности. Горы казались непроходимыми, испанцам все время надо было отбиваться от враждебных индейских племен и переправляться через большие, полноводные реки.

В горах дули ледяные западные ветры, вызывавшие особую болезнь чуньо. Как только люди выходили из ущелий на плоскогорье, резкий ветер начинал обжигать незащищенные части тела. Кожа воспалялась и трескалась, лицо, нос, губы и веки кровоточили и горели, как в огне, даже по ночам. Болезнь продолжалась около недели, потом обожженная кожа покрывалась шелушащимися струпьями. Постепенно человек выздоравливал, но иногда болезнь повторялась.

Западные ветры сопровождались страшными буранами, а потом снова светило яркое солнце, снег таял и нестерпимо сверкал, отчего у многих наступала снежная слепота. А потом небо снова затягивалось тучами, опять валил снег и гремели грозы.

Высоко в горах конкистадоров мучила горная болезнь пуна. После нескольких шагов они должны были делать глубокий вздох и отдыхать, и все-таки им казалось, что воздуха не хватает. Это состояние сопровождалось головными болями и головокружением. Солдаты не могли преодолеть чувство страха и слабости и с трудом карабкались по отвесным утесам. Сильные закаленные воины чувствовали себя беспомощными детьми. Кое-кто даже падал в обморок или дрожал как в лихорадке.

По ночам никто не мог заснуть, и отдых превращался в настоящее мучение. Лошади тоже страдали от горной болезни – даже больше людей. Индейцы – жители тропиков – не выдерживали холода, их жалкая одежда не защищала от ветра, и ночью многие из них замерзали.

Участники экспедиции стали свидетелями чудовищного землетрясения, которые часто случаются в этих вулканических областях. В земле образовались широкие трещины, над которыми клубились серные испарения. Один индейский поселок, состоявший из нескольких сот домов, бесследно исчез в разверзшейся под ним пропасти.

Стираясь скорее перебраться через горы и спастись от холода и буранов, испанцы бросали в дороге скот, который гнали за отрядом, и запасы провизии. Начался голод.

Когда же конкистадоры спустились с восточных отрогов Анд, холод сменился тропической жарой и грозовыми ливнями, не прекращавшимися ни днем ни ночью. Промокшие до костей, обессиленные, люди едва продвигались вперед.

В одном индейском поселке они два месяца отдыхали, ожидая, когда прекратятся ливни. Здесь к Писарро прибыл гонец от Орельяны с просьбой о помощи. Орельяне пришлось еще тяжелее, чем отряду Гонсало, так как ему нужно было двигаться через области, уже разоренные испанцами. Индейцы окружили его маленький отряд и уничтожили бы его, если б из лагеря Писарро к нему не поспешил капитан Карвахаль. Орельяна потерял почти всех лошадей, а у солдат не осталось ничего, кроме щитов и мечей.

Гонсало Писарро назначил Орельяну своим заместителем. Сам он во главе восьмидесяти человек отправился вперед, на поиски коричных деревьев, а Орельяна с остальными воинами медленно продвигался за ним. Писарро сначала шел на юго-восток, а затем повернул на север и вышел к реке Кока.

На этот тяжелый переход ушло семьдесят дней. Наконец испанцы нашли коричные деревья. Это были огромные лесные великаны, росшие в диких горах на значительном удалении друг от друга. Плоды и листья этих деревьев действительно пахли корицей, но кора их, к сожалению, не имела ничего общего со сказочно дорогой корицей Цейлона. Стоило ли из-за этого перебираться через неприступные горы и блуждать в джунглях? Игра явно не стоила свеч, и конкистадоры потеряли всякий интерес к экспедиции.