Лауреаты Демидовских премий Петербургской Академии наук - Николай Александрович Мезенин

Непременный секретарь К. С. Веселовский доложил Общему собранию Академии наук, что сочинение М. И. Богдановича «имеет предметом дорогую для всякого русского историю Отечественной войны 1812 года» и комиссия удостоила его полной премией 1861 г.

Половинной Демидовской премией отмечен другой труд Богдановича «История войны 1813 г. за независимость Германии» (1864 г.).[32] Отзыв на него подготовил знаток военный истории, историограф походов А. В. Суворова и Польской войны 1830–1831 гг. Ф. И. Смит, через год сам ставший лауреатом полной Демидовской премии за «Историю Польского восстания и войны 1830 и 1831 гг.» (1865 г.).

Советские историки обращают внимание на то, что труды Богдановича носят описательный характер, в них отсутствует анализ источников, критическая оценка фактов и допущены серьезные извращения событий, приукрашена роль монархов и их приближенных, на что указывали и современники, например Н. Г. Устрялов и др. Однако труды Богдановича, благодаря богатству собранного и систематизированного фактического материала, представляют определенный интерес и для современного исследователя.

Официальные взгляды на военное искусство М. И. Богданович развивал и в труде «Записки стратегии. Правила ведения войны, извлеченные из сочинений Наполеона, эрцгерцога Карла, генерала Жомини и других военных писателей» (ч. 1–2, 1847 г., почетный отзыв 1848 г.). Свою главную задачу автор видел в добросовестном изложении концепции западно-европейских теоретиков. В «Записках» военная история в его трактовке принимала прикладной характер, служила лишь иллюстрацией принятой стратегической системы [77, с. 190].

Ближе к середине XIX в., когда произошло разделение военной науки, появились специальные работы по тактике и стратегии.

Военный теоретик, профессор Военной академии Н. В. Медем был основоположником прогрессивной русской военно-теоретической школы, отрицавшей «вечные и безусловные принципы» военного искусства и утверждавшей изменчивость и обусловленность способов ведения военных действий, что сыграло положительную роль в развитии военной науки.

Медем впервые в России создал оригинальные теоретические труды по стратегии и тактике, в которых и с современных позиций верно охарактеризовал взгляды на стратегию крупнейших военных теоретиков прошлого, установил связи между войной, политикой, стратегией и тактикой. В своей книге «Обозрение известнейших правил и систем стратегии» (1836 г., половинная Демидовская премия 1837 г.) он предлагал расчленить боевые порядки, поскольку применение какого-либо оружия или каких-либо средств, до сих пор неизвестных, может внезапно изменить всю обстановку. Автор пришел к выводу, что теория не может устанавливать незыблемые правила ведения войны, а должна ограничиваться выяснением свойств различных факторов и характера на военные действия и основываться на данных военно-исторического опыта.

«Руководство к тактике» Н. В. Модема (ч. 1, 2, 1837–1838 гг.) на основании отзыва генерал-майора Л. И. Зедделера было увенчано полной премией в 1839 г. Однако следует отметить, что Медем игнорировал и замалчивал теоретическое и практическое наследие великих русских полководцев и слишком преклонялся перед военным искусством Наполеона I.

Военный историк Л. И. Зедделер в 1813 г. перешел на русскую службу, был вице-директором Военной академии, заведующим Аудиторской школой. Его «Обозрение военного искусства» (т. 1, 2,1836–1843 гг.) отмечено половинной Демидовской премией 1845 г. По мнению советских историков, автор «Обозрения» не дал анализа ни стратегического, ни тактического искусства, ограничившись рассмотрением «военных учреждений», т. е. рассмотрением состава войск, их вооружения, организации, боевой подготовки, а также боевых порядков [77, с. ИЗ].

Л. И. Зедделер был главным редактором 14-томного «Военно-энциклопедического лексикона» (1837–1852 гг.). Первая русская военная энциклопедия содержала многочисленные сведения по военной истории, военной и военно-морской технике. Демидовская комиссия писала о «Лексиконе»: «Смелое предприятие, за которое взялся… Зедделер, решившись снабдить наших офицеров вдруг целою библиотекою необходимых для их звания познаний» [6, с. 7].

Отзыв на «Лексикон» представил генерал-лейтенант Н. В. Медем, который отметил благородную цель издания и масштабность труда, составившего около 600 печатных листов. «Нельзя не признать, — писал он, — что «Военно-энциклопедический лексикон» составляет не только труд особенно важный и полезный, но и вообще может быть смело поставлен наравне с самым замечательным из одновременно с ним в России появившихся учено-литературных трудов… Считаю долгом обратиться к рассмотрению личного участия в нем редактора его барона Зедделера, застигнутого смертию среди усиленных учено-литературных трудов своих. Одни подписанные его именем статьи занимают в совокупности свыше 2000 страниц, и эти статьи барона принадлежат к хорошим и частию к самым лучшим. Труды барона Зедделера по части самой редакции не менее велики и притом еще важнее. Он был не только главным распорядителем, но, можно сказать, настоящим двигателем, истинною душою всех работ, отыскивая и избирая сотрудников, определяя, какие каждому составить статьи… Смеем думать, что Академия наук почтит память даровитого труженика науки, увенчав его превосходное издание полною Демидовскою премиею» [6, с. 57, 62].

Н. Г. Устрялов в своем отзыве отметил, что многие статьи «Лексикона» могли бы украсить лучшие европейские издания в этом роде. Рецензент рассмотрел лишь те статьи, которые относятся к русской истории, и имел главной целью «поверить исторические факты в биографиях замечательных лиц, в описании областей и городов, в обозрении отдельных периодов и событий, в изъяснении старинного устройства русских войск и т. п.» [6, с. 63]. Отметив исторические ошибки, рецензент заявил, что назначение «Лексикону» Демидовской премии «должно зависеть от рецензии как общего состава, так и отдельных статей его в военном смысле» [6, с. 70]. Демидовская комиссия приняла решение о награждении автора «Лексикона» полной премией 1852 г.

Демидовская комиссия отметила также «Руководство по изучению тактики» профессора Военной академии Ф. И. Горемыкина полной премией (1850 г.) и «Опыт теории стратегии» полковника П. А. Языкова половинной (1843 г.).

В начале XIX в. фортификация — наука об устройстве и применении укреплений на полях сражений — была далеко не в блестящем положении. Новое слово в ней сказал выдающийся деятель русского фортификационного искусства прошлого века А. З. Теляковский. Будущий фортификатор окончил курс Главного инженерного училища первым, с занесением его имени на мраморную доску. Получив звание полевого (военного) инженера, он начал службу в Инженерном департаменте Военного министерства, продолжив ее в действующей армии во время русско-турецкой кампании 1828–1829 гг., где занимался постройкой осадных батарей, укрепленных лагерей и принимал участие в штурме крепостей.

Имея богатый опыт полевых работ в военных условиях, Теляковский почувствовал склонность к педагогической работе. Он начал читать лекции по фортификации в Павловском кадетском корпусе, где вскоре занял кафедру фортификации. С 1836 г. преподавал тот же курс в ряде кадетских корпусов и сразу же столкнулся с отсутствием современных учебников по предмету. После того как он представил в штаб военно-учебных заведений записку со своими предложениями о преподавании фортификации, ему же в 1836 г. было поручено составить учебное руководство.

В 1839 г. А. З. Теляковский