Хождение в Москву - Лев Колодный

Сохранился чертеж библиотеки с аллегорическими статуями «Наука» и «Просвещение». Она появилась на площади у Спасских ворот, где издавна торговали книгами. Внизу помещалась лавка, вверху – библиотека и читальный зал. Основал все это Василий Киприанов, удостоенный Петром звания «Библиотекариуса». Он издавал карты, чертежи, книги, составил «Календарь неисходимый», известный в народе как «Брюсов календарь». Название прижилось по имени наблюдавшего за выпуском календаря Якова Брюса, «птенца гнезда Петрова», помянутого в пушкинской «Полтаве».

Самая большая новостройка Петра на Красной площади тянулась между Спасской и Никольской башнями. Вровень с зубцами поднялись стены Комедийной храмины – первого публичного русского театра. Как он выглядел, никто не знает, известны его размеры – длина 39 метров, ширина 21,5 метра. Как считают, вмещал зал театра пятьсот зрителей в партере, на балконах и в «чюланах», ложах. Спектакли давала немецкая труппа из Данцига. Ее дополняли русские артисты, рекрутированные из Посольского приказа. Пьесы на сюжеты мировой истории шли несколько вечеров кряду с продолжениями. Император оказывал всяческое содействие труппе и зрителям, повелел играть в антрактах музыку, ставить комедии. Он же приказал не запирать до окончания спектаклей ворота города, не брать за проезд через них пошлину. Комедийная храмина поначалу заполнялась, но зрителей становилось все меньше, театр захирел и прогорел. Пустовавшее здание сломали после смерти Петра. Триумфальная светлица и Триумфальные ворота также канули в Лету.

Что осталось от времен Петра кроме ворот? На первом этаже некогда Монетного двора и губернской управы с недавних пор светятся огни аптеки и ювелирного магазина. Что на втором этаже и в глубине двора – загадка. Стоявшая напротив «Главная аптека» сломана при царской власти, когда, казалось бы, к старине относились не так, как при советской власти.

Москва не сразу стала «порфироносной вдовой». Первым ее покинул император с правительством. Потом Екатерина с детьми поехала погостить в «град Петров». Спустя два года перебралась навсегда. И посольства переехали одно за другим на новые квартиры, к морю. В итоге Петр Первый повелел во всех церквах возглашать здравицу «о царствующем граде Санкт-Петербурге». Однако одну столичную функцию оставил Первопрестольной. Жену короновал в Успенском соборе. С тех пор все наследники престола приезжали непременно в Москву, чтобы свершить древний обряд венчания на царство: воздеть шапку Мономаха, взять скипетр и державу.

С тех пор у России две столицы. Одна – с Зимним и Дворцовой площадью. Другая – с Кремлем и Красной площадью. Она не захирела с отъездом царя. Он запретил всем городам строить в камне и всех каменщиков согнал на берега Невы. Что оказалось на руку москвичам, жившим среди лесов. Купцы застроили быстро и задешево расчищенное было пространство Красной площади лавками, дворами и церквами из дерева. Запрет действовал недолго. У Казанского собора после Петра каменщики выложили здание Губернского правления, которое можно увидеть напротив Исторического музея. Так строили в Европе, где в зодчестве господствовал стиль барокко. У двухэтажного дома высокие окна, непохожие на оконца соседних палат над воротами Китай-города.

За фасадом правления заседала администрация, ведавшая самой большой Московской губернией. Она одна приносила казне дохода почти столько, сколько все остальные губернии империи. Управляли тогда Москвой и 50 городами губернии, где проживало 2 миллиона жителей, генерал-губернатор, два его товарища-заместителя и 31 чиновник. А всех московских чиновников в середине ХVIII века насчитывалось около 60. (Сколько сегодня «товарищей» и прочих столоначальников у мэра Москвы?)

Первым должность губернатора занял Тихон Никитич Стрешнев. Этот боярин из древнего и знатного рода был человеком сугубо гражданским, ведавшим большим дворцовым хозяйством. В молодости назначили его «дядькой» четырехлетнего осиротевшего Петра. «Дядька» заменил царевичу отца. Петр поручил преданному до гроба боярину править Москвой, чем тот и занимался без особых достижений.

В петровское время московские генерал-губернаторы не засиживались на своем месте. Вторым губернатором через три года стал боярин Михаил Ромодановский. Он проявил себя и «хозяйственником», главой приказов, и воеводой. С тех пор цари доверяли Москву, как правило, генералам и фельдмаршалам, отличившимся в сражениях, носителям знатных фамилий – Салтыковым, Чернышевым, Долгоруковым, Голицыным…

При четырнадцатом московском генерал-губернаторе князе Сергее Голицыне на Красной площади против Губернского правления в доме, где прежде находились Земский приказ и аптека, основали Московский университет. Из его подвалов вывезли 100 тысяч тонн медных денег, отчеканенных на соседнем Монетном дворе. В перестроенном под аудитории здании собрались знатные персоны во главе с генерал-губернатором, гимназисты и учителя. «Музыка инструментальна, трубы и литавры слышны были через весь день, как звук радостного и весьма любимого торжества», – сообщали «Санкт-Петербургские ведомости». В небо по случаю открытия первого в России университета взлетели ракеты грандиозного фейерверка.

Указ об его учреждении Елизавета Петровна подписала 12 января (по ст. ст.) 1755 года, в день святой Татьяны. Поэтому празднуется студентами и профессорами развеселый Татьянин день в Московском университете, с недавних пор возобновившем давнюю традицию, прерванную революцией 1917 года.

Поднес императрице указ на подпись в день именин матери Татьяны ее сын Иван Шувалов, которого ошибочно называют графом. Этот титул он не принял. И без него, как пишут биографы, «все государственные дела проходили через его руки».

С цветущей младости до сребряных волосШувалов бедным был полезен,Таланту каждого покров,Почтен, доступен и любезен!

Так воспевал доблести Шувалова поэт Иван Дмитриев. «Покровом» послужил фаворит и Державину, и Ломоносову, увековечившему мецената в звонких стихотворных посланиях. Любвеобильная Елизавета Петровна увлекалась, подобно отцу, многими. Но всю жизнь до последнего вздоха хранила привязанность одному. Ему, умирая, отдала на смертном одре шкатулку с драгоценностями, которую убитый горем фаворит сразу вернул в казну. Привязанность императрицы Шувалов употребил во благо Отечеству – основал университет в Москве, а спустя два года учредил Академию художеств в Петербурге, став первым ее президентом. Академии отдал свой дом.

Императрица назначила Шувалова куратором университета. По случаю его основания отчеканили медаль с образом Елизаветы Петровны. Спустя век в честь столетия университета отчеканили другую медаль, где по сторонам Елизаветы Петровны предстают Шувалов и Ломоносов. На мемориальной доске, появившейся еще через сто лет на Красной площади, – образ одного Ломоносова. Ему установили в Москве два памятника в бронзе. Один – перед «новым зданием» на Моховой, другой – перед высотным зданием на Воробьевых горах. Почему только ему? Не хотели советские историки чтить память фаворита, не желали признавать основателем МГУ имени М. В. Ломоносова обер-камергера, с которым Елизавета Петровна была счастлива в постели, а Екатерина II коротала время за игрой в карты. Эту несправедливость исправили в наши дни. Два образа Шувалова для Москвы и Питера изваял Церетели, нынешний президент Российской Академии художеств.

«Советская историческая энциклопедия» признавала за Шуваловым приоритет в «основании университетской типографии, в которой начали печатать „Московские ведомости“. Типография помещалась в палатах над арками ворот Китай-города, тех самых, что восстановили, пристроив вплотную к Историческому музею. А на его месте стояло здание университета и двух гимназий при нем – для дворян и разночинцев.

Факультеты с кафедрами и профессурой, гимназии, типография, газета давали основание и в России считать ХVIII век «просвещенным». Но все эти учреждения не удержали московскую чернь от злодейства, Чумного бунта. Он начался вблизи стен Московского университета спустя век после Соляного бунта и Медного бунта. Красная площадь не раз в ХVII веке заполнялась буйной толпой, жаждавшей грабить и убивать. Казалось, бунты ушли в прошлое. И вдруг все повторилось в ХVIII веке.

Чумной бунт потряс Москву спустя десять лет после восшествия Екатерины II на престол. «Народ, приведенный в отчаяние этим ужасным бедствием, возмущенный бегством богатых и знатных, полным отсутствием мер борьбы с „моровой язвой“ поднялся против властей» – так трактовали причину бунта в недавнем прошлом. Действительно, старый генерал-губернатор укрылся от чумы в подмосковной усадьбе. Им был фельдмаршал Петр Семенович Салтыков. В Семилетней войне в сражении под Кунерсдорфом русско-австрийская армия под его командованием победила Фридриха II, признаваемого великим полководцем. Посаженный на Москву, фельдмаршал одержал верх над разбойниками и грабителями, размножившимися до него в городе, как крысы. Но когда начался мор, он сказал: «Чума не пруссак, а бич Божий. Супротив пруссака, хотя бы был и сам король прусский, управу сыскать было можно, а против наказания Господнего что сыщешь?» И сдал Москву другому генералу.