Золото инков - Лиелайс Артур

В Испании Писарро встречался с Кортесом, который всячески его поддерживал и дал много полезных советов. «Помните, Франсиско, об одном – если вам удастся захватить в плен священную особу короля Перу, то судьба его страны будет решена. Я утверждаю это на основе собственного опыта», – эти слова Кортеса хорошо запомнил Писарро.

Начинать сражение с огромной армией инки было бы чистейшим безумием, утверждал главнокомандующий. Отступление и бегство тоже невозможны. Опасности в этой стране подстерегают на каждом шагу. Да и куда бежать? Путь к морскому побережью через горы долог и труден. Стоит испанцам начать отступление, как перуанцы по им одним известным тропам опередят их и будут поджидать за каждым поворотом, на каждом перевале, в каждой крепости.

Столь же опасно оставаться здесь в бездействии, ничего не предпринимая. Дружественное отношение Атауальпы к испанцам не может быть долговечным. Близкое знакомство с белыми воинами очень скоро рассеет представление о закованных в железо чужеземцах как о некоем сверхъестественном явлении. Атауальпа завладеет их конями, оружием и сверкающими доспехами, а испанцев просто уничтожит. Инка – правитель хитрый и к испанцам всегда относился с подозрением. Своими дружественными посланиями он заманил их в глубь страны, чтобы легче было с ними расправиться.

Хитрости, говорил Писарро, можно противопоставить только хитрость; надо поймать инку в его же ловушку. Нельзя медлить ни одного мгновения: в любой день с юга могут подойти остальные отряды Атауальпы, одержавшие там блестящую победу, и тогда испанцам будут противостоять еще большие силы.

Напасть на инку в открытом поле чрезвычайно опасно – неизвестно, удастся ли испанцам одержать победу и захватить его в плен. Прибытие правителя Перу в испанский лагерь предоставит наилучшую возможность для захвата именитого пленника. Поможет неожиданность. Отчаянная решимость сыграет свою роль там, где осторожность бессильна, и горстка отважных одолеет целую армию. Когда инка будет в руках испанцев, последние смогут диктовать свою волю всей стране.

Конкистадоры провели беспокойную, полную тревог и опасений ночь. Писарро приказал неусыпно охранять все подступы к городу и выставил посты, которые бдительно следили за лагерем инки. А там, в палатках, безмятежно спали воины, и не подозревая, вероятно, о грозящей опасности. Им ли было бояться горсточки чужеземцев?

Но, кто знает, может быть, перуанцев и их правителя, тоже мучили опасения и мрачные предчувствия? Ведь белые люди владели оружием более грозным, чем перуанские пики с медными наконечниками, стрелы и короткие мечи – у них было огнестрельное оружие, стальные латы, мечи и копья. От стальной брони индейские копья и стрелы отскакивали, не причиняя людям никакого вреда. А металлические палки конкистадоров, извергающие огонь, сеяли смерть и грохотали, как спрятавшиеся под землей злые, разгневанные боги, которые шатают горы и выбрасывают из них клубы дыма и языки огня. Невиданный зверь, послушный только белому человеку, мчится быстрее ветра и давит людей железными подковами.

Утром взошло яркое солнце. Начался новый день – 16 ноября 1532 года, знаменательный день в истории Перу. На заре громкие звуки труб призвали конкистадоров к оружию. Писарро обратился к солдатам, ознакомил их с разработанным планом нападения и отдал соответствующие распоряжения.

Площадь с трех сторон замыкали низкие просторные здания с широкими воротами. В этих зданиях главнокомандующий разместил два конных отряда под командованием Эрнандо Писарро и де Сото, а также отряд пехотинцев. Себе он отобрал двадцать испытанных воинов. Два орудия были установлены в крепости.

Никто не смел покинуть свой пост, пока инка и его свита не вступят на площадь. Сигналом к нападению должен был послужить выстрел из орудия, после которого конкистадорам с боевым кличем надлежало выскочить из своих укрытий, наброситься на охрану инки, перебить ее, а самого властителя захватить в плен. Писарро велел быстро и точно выполнять каждый приказ, сам проверил оружие воинов и распорядился, чтобы к удилам коней были подвешены колокольчики – их звон внушит индейцам еще больший страх.

После этого солдатам было выставлено богатое угощение, священники отслужили торжественный молебен, призывая на испанцев благословение небес, а хор Христового воинства пел: «Восстань, о господи, и соверши свой труд!» Конкистадоры, расставив ловушку на крупную дичь, просили всевышнего благословить это черное, кровавое дело. Каждый из них верил, что он идет в бой во имя креста господня. Историк У. Прескотт, написавший монументальный труд о завоевании Перу (в котором использованы уникальные документы и хроники), добавляет, что испанцев можно было бы счесть за мучеников, готовых отдать жизнь во имя истинной веры, если бы они не были бандой отчаянных авантюристов, готовивших презреннейшее предательство.

Трагедия Кахамарки

День тревог и ожиданий. – Вежливость превыше осторожности. – Проповедь доминиканца Вальверде. – «Я не желаю кому-либо подчиняться и отказываться от веры отцов!» – Жестокое побоище. – Сын Солнца в плену у конкистадоров.

Близился полдень, когда в лагере инки, наконец, началось оживление. Гонцы Атауальпы сообщили, что Атауальпа прибудет в город в сопровождении вооруженных воинов, точно так же, как это сделали вчера испанцы. Пусть командующий пришлет к инке какого-нибудь христианина, чтобы тот проводил его сюда.

Писарро хладнокровно выслушал это не очень-то приятное сообщение и просил передать инке, что в любом случае примет его как друга и брата, но прислать сопровождающего отказался.

Только в полдень войско инки направилось к Кахамарке. Впереди шло множество служителей. Паланкин, в котором несли инку, сопровождала свита придворных. Войско, разделенное на небольшие отряды, двигалось колоннами по обе стороны дороги, на сколько хватал взгляд. Неподалеку от города шествие внезапно остановилось. Атауальпа сошел с носилок и приказал поставить шатер. Пораженный Писарро увидел, что повелитель Перу собирается разбить здесь лагерь.

Вскоре в Кахамарке появился гонец с известием, что инка решил провести ночь вне города, а к испанцам прибудет только на следующее утро. Писарро растерялся: ценную добычу придется сторожить и ночью – всю ночь воинам придется не выпускать из рук оружие. А они и так с рассвета стоят в полном вооружении возле оседланных лошадей и напряженно ждут, томимые беспокойством. Такое ожидание было самым тяжелым испытанием для конкистадоров в их военных походах. Главнокомандующий опасался, что за ночь боевой дух наемников может испариться, и страх и мрачные предчувствия завладеют воинами.

Писарро ответил гонцу, что просит высокого гостя прибыть сейчас, он сгорает от желания увидеть его. Тем более, что пиршественный стол уже накрыт и торжественное угощение готово. До утра оно испортится, и испанцы не смогут достойно принять великого властелина.

Вежливость оказалась сильнее осторожности, и Атауальпа, благосклонно восприняв столь сердечное приглашение, сообщил, что прибудет немедленно – к тому же без вооруженной охраны, чтобы доказать свое миролюбие. Пусть для него и его свиты приготовят один из домов на площади – так называемый Змеиный дом. «Разве это не указующий перст господен? Только он мог внушить инке столь безрассудную мысль!» – писал один из соратников Писарро.

Под вечер торжественная процессия вступила в Кахамарку. Впереди шло несколько сот слуг, очищая дорогу от сора и распевая победные гимны, «которые казались нам адской музыкой», говорится в одной из хроник. Повелителя несли в паланкине, украшенном драгоценными камнями, пучками ярких перьев, золотыми и серебряными пластинами. Инка, в роскошных одеждах, восседал на троне из чистого золота, сверкающего в лучах солнца. На шее властелина мерцало огромное изумрудное ожерелье. Его голова была украшена символом власти – красной повязкой и драгоценными украшениями.

Вокруг паланкина толпились придворные в золотых и серебряных доспехах, с золотыми коронами на головах. Вслед за Атауальпой несли еще два паланкина и два гамака с самыми знатными вельможами, шествие замыкали певцы и танцоры. Мелькали пестрые, красочные одежды, украшенные белыми и красными полосами и квадратами.