По следам «Турецкого гамбита», или Русская «полупобеда» 1878 года - Игорь Козлов

В результате четырехдневной канонады русское командование убедилось в том, что было ясно уже после второго штурма: простая огневая обработка хорошо оборудованных земляных укреплений противника из имевшихся артиллерийских систем не только не может подавить его оборону, но даже существенно ее ослабить. Особенно наглядно это проявлялось при стрельбе с дальних дистанций. Нужен был комбинированный подход совместно с наступающей пехотой по принципу «артиллерия вперед». Однако на этом пути существенной преградой становился рельеф местности, особенно к югу от Гривицы.

Что происходит, когда планы «навеваются свыше»…

Вечером 28 августа (9 сентября) главнокомандующий собрал военный совет, на котором заявил, что штурм Плевны надо провести 30 августа (11 сентября). Развернув карту, Николай Николаевич стал излагать свое видение предстоящего штурма. Главный удар, по его мнению, необходимо было нанести на левом фланге, т. е. с юго-восточной стороны. Это положение даже было уточнено и не раз повторено: основная атака планируется на левом фланге – в самом уязвимом месте, где оборона турок вплотную подходила к городу. Именно там можно было создать реальную угрозу тылам и резервам противника.

Затем, после доклада о плане атаки Гривицких редутов, на совет подъехал заместитель начальника штаба армии К.В. Левицкий. И вот тут началось. Ну, прямо как в анекдоте о «вечном поручике»: вошел Казимир Васильевич и «стал предлагать самые невозможные вещи»[279]. Да, видно, так настойчиво предлагал, что поначалу даже Зотов и начальник штаба армии Непокойчицкий бурно недоумевали: «Что это вы говорите, это Бог знает что…»[280].

На следующий день начальник штаба IV корпуса полковник Н.А. Новицкий зачитал великому князю составленный им и Зотовым проект диспозиции на 30 августа (11 сентября). Так вот в нем от идеи нанесения главного удара на левом фланге не осталось и следа. Проектом предусматривалась общая одновременная атака как всем левым флангом, так и правым, назначенная на 15 часов. Это означало, что вместо одного мощного удара по самому уязвимому месту противника ударная волна русской армии должна была растекаться по всему фронту. Но еще больше удивляешься тому, что 29 августа (10 сентября) и Николай Николаевич, и Зотов, и Непокойчицкий не проронили ни слова возражения. Проект диспозиции был утвержден и принят к исполнению.

Так какие такие «невозможные вещи» мог предлагать Левицкий на совете 28 августа (9 сентября)? После провала штурма Николай Николаевич сообщил своему адъютанту полковнику Д.А. Скалону, «что идея одновременной атаки, проведенная в диспозиции на 30 августа (11 сентября), была навеяна Левицким, а Зотов с Новицким только приняли ее, как внушение свыше»[281].

На совет 28 августа (9 сентября) Левицкий прибыл с левого фланга, из отряда Скобелева, куда он ездил по приказанию главнокомандующего. Что же там происходило? Еще 26 августа (7 сентября) князь Имеретинский получил приказ от генерала Зотова: на следующий день «занять высоты южнее Плевны»[282]. В приказе речь шла о трех гребнях Зеленых гор. 27 августа (8 сентября) князь начал наступление. В первом эшелоне шли батальоны Скобелева. После упорных боев русским удалось закрепиться на первом и втором гребнях. А к ночи турки очистили и третий гребень. Однако цена успеха была очень велика – до 900 человек убитыми и ранеными. Получалось, что из 16 наступавших пехотных батальонов отряд Имеретинского лишился одного.

В этот день генерал Зотов явно демонстрировал понимание того, что успех на левом фланге – ключ ко всей плевненской обороне. Стремясь сосредоточить войска ближе к этому флангу, он отдал приказ на 28 августа (9 сентября) о передвижении влево 16-й пехотной дивизии и частей главного резерва. Но именно 28 августа (9 сентября) в результате турецких контратак батальоны скобелевского отряда были отброшены к первому гребню. Турки попытались сбить русских и оттуда, но безуспешно. Вот в такой неудачный для скобелевского отряда момент в нем и появился генерал Левицкий. Каковы были последствия этого «визита» – мы уже знаем. У Зотова же в голове вновь закрутилась «старая пластинка»: произошедшее на левом фланге, по его словам, «естественно приводило к мысли о значительности сил противника…»[283].

Согласно записям полковника Газенкампфа, после своего возвращения Левицкий говорил буквально следующее: «Турки не могут отдать те высоты, которые приходится атаковать Скобелеву, потому что с них обстреливается и город Плевна, и весь турецкий укрепленный лагерь, в котором стоит их резерв. Атака этих высот поведет к самому кровопролитному бою: не следует делать себе иллюзий на этот счет»[284]. Казалось бы, здравый смысл подсказывал, что нужно бросить все усилия на овладение этими ключевыми высотами и редутами. На остальных же участках стараться максимально оттянуть на себя силы противника. Однако, по Левицкому, вырисовывалась прямо противоположная перспектива. Надо сначала овладеть более укрепленными участками, а затем уже штурмовать высоты (гребни Зеленых гор) и два ключевых редута Кованлык и Исса-ага на левом фланге, которые вплотную подступали к городу и к атаке которых уже готовился Скобелев. Под влиянием Левицкого заколебался и Зотов.

Создается впечатление, что любые энергичные действия турок, будь то вылазка турецкого гарнизона 19 (31) августа или его атаки против скобелевского отряда на Зеленых горах 28 августа (9 сентября), упрямо оценивались Зотовым как показатель значительности сил противника. Вот уж воистину – «у страха глаза велики». Хотя вроде бы и не числился Павел Дмитриевич Зотов в трусах… Однако вот эта его «слабинка» и сыграет без преувеличения роковую роль в дни третьего штурма Плевны 30–31 августа. Но об этом чуть позже.

Как уже говорилось, 29 августа (10 сентября) Новицкий докладывал главнокомандующему проект диспозиции штурма. В это время Николай Николаевич вместе со штабом проводил рекогносцировку и, рассматривая в бинокль турецкие позиции, прекрасно видел, что самый интенсивный огонь турки вели именно против нашего левого фланга, где закрепился отряд Скобелева. Он ближе всего подобрался к самому чувствительному месту турецкой обороны – редутам Кованлык и Исса-ага. Видеть-то великий князь видел, но ничего не изменил. И диспозиция на штурм осталась в варианте, «навеянном» генералом Левицким. Настаивая на своем мнении, Левицкий, конечно же, хотел как лучше, но получилось… Получилось как всегда, когда за дело брались люди, явно находившиеся не на высоте тех задач, которые призваны были решать в силу своего служебного положения.

Но что для одного проблема – для другого возможность. И если одни генералы накануне штурма явно начинали осторожничать, то другие рвались в бой. 29 августа (10 сентября) новый командующий IV корпусом генерал-лейтенант Е.Т. Крылов сообщил полковнику Скалону, что «он решил вместе со Скобелевым атаковать сегодня и дойти до Плевны»[285]. Отсюда следует, что приступить к осуществлению этого намерения предполагалось даже до начала общего штурма. Так велика была уверенность двух генералов в успехе выбранного ими направления атаки. Именно утром 29 августа (10 сентября) к Крылову приехал Скобелев и предложил командиру IV корпуса поддержать его атаку на редуты движением частей корпуса в том же направлении по берегу Тученицкого оврага. Позднее Крылов вспоминал: «…я ответил ген. Скобелеву, что одновременно с его атакою на редут двинусь на Плевну по пути, который он указывал…» В тот же день, 29 августа (10 сентября), Крылов подал на имя Зотова докладную записку, в которой изложил необходимость принятия согласованного со Скобелевым плана: «атаку левым флангом при поддержке всем IV корпусом»[286].

До Плевны отряд Скобелева, как и части IV корпуса, 29 августа (10 сентября) не дошел, но к 16 часам подразделения скобелевского отряда, вопреки предсказаниям Левицкого, все же овладели вторым гребнем Зеленых гор и закрепились там. Продвигаться же дальше к Плевне, т. е. овладевать третьим гребнем Зеленых гор, Скобелев не стал, опасаясь до начала общей атаки втянуть в бой все резервы своего отряда. Но была и куда более простая причина. Захват этой, ближайшей к Плевне высоты неминуемо ставил бы атакующих под перекрестный огонь как с фронта, из редутов Кованлык и Исса-ага, так и с обоих флангов. Обезопасить себя и укрепиться можно было, только быстро окопавшись. Осуществить это под прикрытием перестрелки с противником было возможно, но вот незадача – в шанцевом инструменте войска испытывали крайнюю нужду.

Решение Скобелева ограничиться 29 августа (10 сентября) достигнутым на 16 часов противоречило полученному в час ночи приказу генерала Зотова овладеть в течение дня третьим гребнем Зеленых гор. Думается, что этот фактор вместе с настойчивым пессимизмом Левицкого окончательно подорвал решимость штабного начальства, и прежде всего генерала Зотова, бросить более крупные силы на прорыв к Плевне с левого фланга. Отсюда и родилась очень удивившая многих, «размытая» диспозиция штурма, разосланная по частям в ночь с 29 на 30 августа (с 10 на 11 сентября).