Хождение в Москву - Лев Колодный

«Нет улицы, которая была бы так пряма и ровна, как сия. На ней нет величественных зданий, но она очень красива», – описывает Поварскую путеводитель 1831 года.

С конца ХIX века Поварскую можно было бы на немецкий манер называть «Unter der Linden», потому что ее с обеих сторон засадили липами. Часть из них дожила да наших дней. Сравнивали не без оснований Поварскую с Миллионной в Санкт-Петербурге, где красовались дворцы самых знатных и богатых аристократов Российской империи.

Особняки начала ХХ века. Поварская даже в начале ХХ века застраивалась не только доходными домами, но и особняками. Их проекты заказывались модным и дорогим архитекторам. Александр Каминский выстроил особняк на Поварской, 21. Другой известный архитектор, Адольф Эрихсон – автор особняка на Поварской, 40. Маститый Лев Кекушев отличился особняком в стиле модерн на Поварской, 44, купленным текстильным фабрикантом И. А. Миндовским. Под его именем здание значится в «Памятниках архитектуры Москвы» как одно из лучших произведений не только мастера, но и стиля, недолго господствовавшего в Москве. В этом же стиле, но другого рисунка, особняк, построенный Кекушевым рядом, на Поварской, 42.

Возле особняков Кекушева архитектор Адольф Зелигсон, строивший после Петербурга и Парижа в Москве, возвел роскошный особняк в стиле ренессанс на Поварской, 46, где жила жена банкира Елена Шлосберг.

Архитектор Ольгерд Пиотрович. Чуть ли не половина улицы перед революцией состояла из особняков, соседствовавших с монументальными доходными домами. Самый большой из них на Поварской, 26, проектировал Ольгерд Пиотрович, один из трех братьев-архитекторов, выпускников Московского училища живописи, ваяния и зодчества, которые застраивали Москву на рубеже веков. Еще один доходный дом этого автора предстает на Поварской, 10. Ольгерда Пиотровича характеризуют как «самого плодовитого в Москве строителя доходных домов среднего класса». В коротком историческом промежутке до начала войны 1914 года Ольгерд Пиотрович соорудил сорок крупных зданий в центре и свыше ста небольших – на окраинах.

Классик архитектуры Роман Клейн рядом с доходным домом Пиотровича возвел доходный дом на Поварской, 22. Улица, как видим, застраивалась лучшими зодчими своего времени. И эта красавица попала под горячую руку Никиты Хрущева, утвердившего проект Нового Арбата. Чтобы магистраль могла пройти прямо на Запад, сломали на углу с Большой Молчановкой дом с ротондой, памятный многим коренным москвичам. В нем помещалась 5-я гимназия, образовавшаяся в 1864 году из нескольких параллельных классов разросшейся 1-й гимназии на Волхонке. Ее учениками были в одно время Борис Пастернак и Владимир Маяковский. Здесь Маяковский проучился всего год, начал как раз тогда, по его словам, «скрипеть», писать стихи, брошенные ради революции. Недоучившегося 14-летнего гимназиста большевики принимают в партию и вводят в состав МК!

Где началась власть Советов. Снесли капитальные дома на площади, бульварах, в истоке улицы, по обеим ее сторонам. Теперь Поварская начинается не с Арбатской площади, а от Мерзляковского переулка глухим торцом стены дома, лишенного лица. «Содержатель партикулярной аптеки» некто Н. Д. Кондиков построил это угловое здание в 1757 году, оно слилось в ХIX веке с более поздними постройками, образовав пятиэтажный дом. Внизу помещалась популярная аптека. Наверху устроили театральный зал на 300 мест, где играли любительские труппы. Во всех советских путеводителях театр непременно упоминался. Не столько потому, что в нем в 1905 году выступала студия, руководимая молодым Всеволодом Мейерхольдом, сколько потому, что в этом театре 21 ноября того года собрались на первое, историческое заседание депутаты Московского Совета. Того самого, что осуществил через месяц Декабрьскую революцию, потопленную в крови. То есть с этого места началась советская власть, утвердившаяся двенадцать лет спустя по всей стране. Казалось бы, реликвия, святыня революции. Но такая то была власть, что не берегла памятники даже собственной истории.

Симеон Столпник без крестов и под крестами. С большим трудом удалось ревнителям старины, среди которых громче всех раздавался голос молодого Ильи Глазунова, спасти от сноса храм Симеона Столпника. Безглавый, обрубленный в 30-е годы храм казался сараем. Древность выдавали вмурованные в стены могильные плиты с полустертыми надписями на камне... Фасад церкви восстановили и водрузили было на куполах кресты. Но по команде первого секретаря горкома партии Виктора Гришина срезали их автогеном. Много лет торчали в небе штыри над куполами...

Эту каменную церковь, на месте деревянной, выложили в 1679 году в стиле нарышкинского барокко. Заказчиком выступал царь Федор Алексеевич, сводный брат Петра I. На пригорке появился четверик под пятью главами, два придела и шатровая колокольня. Главный престол в честь Введения. (Праздник Введения празднуется 21 ноября. В этот день Иоаким и Анна по данному ими Богу обету ввели в Иерусалимский храм Пресвятую Деву Марию и оставили ее здесь на попечение священнослужителей в возрасте трех лет. Но называется церковь по приделу Симеона Столпника. Этот аскет на Дивной горе близ Антиохии просвящал простых людей и византийских царей. Сорок лет подвизался святой на построенном им столпе, подолгу существовал без еды и воды, умерщвляя плоть, возвышая дух ради веры, за что удостоился звания Столпника. Умер в 459 году.)

В седьмой главе «Евгения Онегина» мать Татьяны Лариной, представляя дочь-невесту тетке, слышит от нее:

«...Кузина, помнишь Грандисона?»– Как, Грандисон?.. а, Грандисон!Да, помню, помню. Где же он? —«В Москве, живет у Симеона;Меня в сочельник навестил;Недавно сына он женил».

В храме, как уже говорилось, тайно обвенчался с Прасковьей Ковалевой-Жемчуговой граф Николай Шереметев. Живший на Малой Молчановке 25-летний Сергей Аксаков привел сюда к венцу Ольгу Заплатину. Священник церкви причащал здесь умиравшего Николая Гоголя, ходившего сюда истово молиться в последние дни жизни.

Храм вернули верующим в 1990 году. Тогда же, на закате советской власти, отличившийся при возрождении Данилова монастыря заместитель председателя исполкома Московского Совета Александр Матросов восстановил ажурные позолоченные кресты. Как рассказал он, никто в Московском горкоме партии не решался позволить на месте штырей водрузить кресты. Ни заведующий идеологическим отделом, ни секретарь горкома по идеологии не брали на себя такую ответственность, опасаясь последствий такого шага. Лишь дойдя до первого секретаря МГК (им был после Бориса Ельцина недолгое время ленинградец, недавний директор завода, Лев Зайков), удалось получить санкцию и исполнить задуманное.

Разрушенные храмы. Симеон Столпник таким образом уцелел. Но три другие поварские церкви уничтожены. Когда Марина Цветаева, жившая после свадьбы в переулке Поварской, шла по улице, то на углу, поворачивая к себе домой, непременно крестилась, глядя на Бориса и Глеба. Построен храм был в конце XVII века при Борисе Годунове и назван именем его ангела. На одной из икон Спаса Нерукотворного была надпись, что писал ее в 1685 году Симон Ушаков с учеником Никитой. Новые стены появились в конце XVIII века в классическом стиле. На улицу выходила колоннада с портиком, а над ним возвышался барабан и купол. К храму примыкали трапезная и колокольня с островерхим шпилем, увенчанным маленьким крестом. Все эти строения заполняли владение на Поварской, 30—36.

Напротив Бориса и Глеба на Поварской, 15, на углу с Большим Ржевским переулком стояла церковь в честь Ржевской иконы Божьей Матери. И этот храм до уничтожения простоял свыше трехсот лет. (В Воскресенской летописи содержится известие, что в Москву в 1540 году из города Ржева принесены были две чудотворные иконы – Одигитрии и Честного Креста. В переводе с греческого одигитрия означает – путеводительница. Так называлась икона Богородицы в Царьграде-Константинополе, покровительствовавшая мореплавателям. В России Одигитрией именовали обычно икону Смоленской Божьей Матери.)

На том месте, где иконы торжественно встретили, Иван Грозный повелел установить храм Богородицы. У него в XVII веке появился придел Косьмы и Дамиана, спустя век – еще один придел, Николая Чудотворца, и колокольня.

В дни разграбления русских церквей 1922 года из этого рядового московского приходского храма вывезли 4, 5 золотника золота, 22 фунта 84 золотника серебра, 20 драгоценных камней, 5 предметов из золота, бирюзы и жемчуга...

...Еще одна порушенная церковь Рождества Христова в Кудрине замыкала строй храмов в устье Поварской, 33. Ее основали стрельцы на земле села Кудрино, давшего название Кудринской площади. Пятиглавый храм в камне возвели в конце XVII века. В следующем веке появились два придела – Казанской Божьей Матери и Тихвинской Богоматери.