Варяги и Русь - Игорь Анатольевич Настенко

Другими вариантами антропонимов с основой Рад- могут служить такие имена, как имя Ратибор в княжеских династиях ободритов и поморян с соответствующими городами (или замками) — резиденциями как, например, Ратибор (Ратцебург) в земле Шлезвиг — Гольштейн, как имя представителя поморской знати Радослав, как имя королей фризов Радбода I (погиб в 719 г.) и Радбода II (вторая половина VIII в.), как имя правителя Паннонской Хорватии Ратимира (первая половина IX в.). Древняя лексема rt-/rta- отразилась в имени Ротари (606–652), короля лангобардов, самоназванием которых было винулы.

В древнерусских именословах известны Ратмир/Ратша — дружинник Александра Невского, Ратиборы как тысяцкие и воеводы в русских городах, хазарский хан Ратмир из «Руслана и Людмилы», имя которого — поэтическое свидетельство того, что хазарские именословы пополнялись индоевропейскими именами таким же образом, как это было с именословами гуннских правителей. Таких примеров — великое множество, в них можно утонуть. Немалое их количество зафиксировано и в зоне кельто-германских контактов, которую Л. Рюбекайль определяет как зону смешанной культуры, где донорами выступали представители кельтской общности[746]. В галло-германском антропониконе периода IV–XII вв. имеются различные варианты личных имен с основой Rad-, в частности такие, как Ratbolda, Radboldus, Ratbald, Rabold, Radobertus, Ratgoz, Ratgozzus, Raagoz, Radefridus, Ratmar, Ratmarus, Radmund, Radoaldus и др. Все эти имена сохраняют общую древнюю семантику «совет, договор», восходящий к идее глобального закона упорядочивания мира от Вселенной до общины и семьи. Но вся вышеупомянутая ключевая терминология для выражения вселенского закона рита/арта/рота, послужившая источником для множества антропонимов с основой рад/рат/рот, была создана в Восточной Европе, откуда, соответственно, эти антропонимы и стали распространяться на Запад.

Таким образом, имена Varin, Rugulfr, Ra?ulfr c рунного камня «Рёкстенен», показывают, что интенсивное заимствование антропонимов с южнобалтийского побережья на территорию современной Швеции может документироваться уже в первой половине IX века. Этот процесс продолжался и в позднее средневековье, о чем говорят имена Rothinger/вар. Rogincer и Рурик/Рёрик. Для лучшей иллюстрации приведу историю некоторых шведских родов, где имя Рёрик появляется в еще более позднее время, но так и законсервировалось как семейная реликвия.

С конца XIII в. в некоторых именитых родах Швеции появляется имя Rorik, которым нарекаются некоторые представители данного рода в течение нескольких поколений. Так, в многодетной семье лагмана[747] Альгота III Брюнъюлфссона (1228–1298/1302) из Западной Гёталанд одного из старших сыновей нарекли именем Rörik Algotsson. Поскольку имянаречение детей связано, чаще всего, с воспроизведением имен предков, то интересно посмотреть, какую предковую связь отражает имя Рёрика Альготссона. Имена членов этой семьи, происходившие по мужской линии, можно проследить на более, чем на двести лет назад вплоть до легендарного основателя рода Фольке Фильбютера (кстати, имя Фольке, достаточно распространенное в Швеции и в наше время, согласно датскому исследователю Рикарду Хорнби, является заимствованием из немецкого[748]). Мужской именослов рода был представлен такими именами как Ингевальд, Бенгт, Магнус, Биргер, Эскиль, Элоф, Петер, Карл, Густав и др. Ничего похожего на имя Рёрик среди родовых мужских имен не встречается.

Однако интересные для антропонимического анализа сведения содержатся в родословии матери Альгота III, которой являлась Ингегерд Сванте-полксдоттер, дочь лагмана Свантеполка Кнутссона и его супруги из Восточной Померании (Pommerellen — «Klein Pommeren»). Свантеполк Кнутссон (Swantepolk, Svatopluk, Святополк) был сыном Кнута Вальдемарссона, герцога Ревельского, внебрачного сына датского короля Вальдемара Сейра и знатной шведской женщины. Таким образом, матрилатеральным родством Рёрик Альготссон был накрепко связан с южнобалтийским именословом, от которого шли родословные узы во многие правящие дома Европы. Если матерью Ингегерд Свантеполксдоттер и прабабкой Рёрика Альготссона была дочь Святополка II Померанского, князя Восточной Померании (так по некоторым предположениям), то это родословие ведёт в древнерусские княжеские роды. Если же матерью Ингегерд была дочь графа Святополка I Померанского от брака с Ефросиньей Великопольской (так по другим предположениям), то эта родословная линия переплетена с западной частью южнобалтийского побережья, в том числе с Мекленбургским герцогским домом[749]. Как бы то ни было, имя Рёрик пришло в род лагмана Альгота III вслед за именем Свантеполка/Святополка и должно было отражать именословные традиции по линии Ингегерд Свантеполксдоттер. Есть правда, еще одно предположение.

Лагман Альгот III пользовался расположением короля Магнуса Биргерссона (1275–1290), по крайней мере, в первые годы его правления. Он представлял интересы Магнуса в тяжбе короля с его старшим братом Вальдемаром. Второй сын Альгота был наречен именем Магнуса. И хотя имя Магнус встречалось и в роду Альгота, но вполне вероятно, что и имя шведского короля могло повлиять на выбор имени второго сына.

По крайней мере, по мнению Янцена, имена популярных правителей становились нераздельной частью родовых именословов скандинавских стран. Янцен приводит пример с именем Олафа/Олова (Óláfr) и поясняет, что необыкновенная популярность этого имени в Норвегии объяснялась, в большой степени тем, что носитель этого имени норвежский король Олав, погибший в 1030 г., получил статус общенорвежского святого, чье имя регулярно поминалось в церковной службе[750], т. е. прославился носитель имени Олафа, и имя Олаф с быстротой лесного пожара охватило все слои норвежского общества, чего не произошло с именем Рюрик — факт сам по себе достаточно красноречивый.

Таким образом, наречение сына в честь своего короля могло быть вполне естественным делом для преданного королевского слуги. Но тогда вполне возможно, что и наречение старшего сына лагмана Альгота именем Рёрика было вызвано желанием почтить супругу короля Магнуса, который был женат на Хедвиге, дочери графа Герхарда I Гольштейнского от его брака с Елизаветой Мекленбургской[751]. Как известно, в мекленбургских генеалогиях такое имя как Рёрик/Рюрик встречалось еще в раннее средневековье. То есть в реальной жизни датского, норвежско-исландского и шведского обществ имя Рурика/ Рёрика появляется очень поздно, с ХІ-XII вв. или с XIII в. и является скорее исключением, чем правилом в имянаречении, что свидетельствует о том, с этим именем не связывался какой-то прославленный в истории скандинавских стран исторический деятель, имя которого могло бы приобрести общескандинавскую популярность. Не помог здесь и незадачливый грабитель Рёрик, которого норманисты величают Ютландским.

То же самое можно сказать о Рёриках, которые встречаются в скандинавской литературе средневекового периода. Ни один из них даже отдаленно