Варяги и Русь - Игорь Анатольевич Настенко

То же самое и с сомнительным «Руриком» из Упсалы. Наверняка, ryþikr в этой частично утраченной надписи соответствовал имени Ryðingr/Røthingr, которое в Швеции отмечено только с 1293 г., но зато в Дании оно зафиксировано как Rothinger/Rotingaro, лат. Rothingerus уже в 1177 году. При этом обращают внимание варианты, в которых имя Rothinger проявило себя у датчан. Так, вариантом этого имени является Rogincer (1186 г.) и Rosengar из датского песенного фольклора[738]. Совершенно очевидно, что здесь имеет место чередование именных основ roth-(ruth-)/rog-/ros-, знакомое нам по Рюгенской именной традиции (не беря уж более широкие рамки). Поэтому с большой долей уверенности можно предположить, что такие имена как Rothinger/Rogincer расходились по скандинавским именословам с Рюгена, причем это могло иметь место и задолго до того, как эти имена в латинизированной форме были зафиксированы в письменных документах. И оснований для такого предположения достаточно.

Заимствование имен и именных компонентов в скандинавские именословы было вообще необходимой частью историко-культурного развития стран Скандинавского полуострова. Уже в наиболее ранних шведских рунных надписях можно отметить имена, которые «пришли» в Швецию с южнобалтийского побережья. Например, на знаменитом рунном камне «Рёкстенен» (Rökstenen, Ög 136) из Восточной Гёталанд, который датируют первой половиной IX в., есть имя Варин (Varin/uarin). Варин — отец Вэмуда (Væmodh/uamuþ), в память которого он воздвиг камень с рунами. Шведский лингвист Модеер отмечал, что если имя сына Вэмуда в течение нескольких столетий прослеживалось в Восточной Гёталанд, то имя Варина встречается только раз и в этой надписи[739].

Но зато это имя хорошо известно на континенте и связано с этнонимом варинов в их миграциях. А. Г. Кузьмин писал о распространении этого имени в Европе: «Примечательно, что во всех германских языках зафиксировано собственное имя Вэринг — Веринг (Waring, Waringa, Warenga, Wiering, Wiering, Wierenga). У саксов это имя зафиксировано с IX в. (830, 860, 900 гг.) Встречается оно там и позднее, причем чаще всего в округе Корвейского монастыря. Примерно в то же время у них получает распространение имя Werin или Warin, а также Werinza. Большое количество аналогичных имен известно у фризов, позднее в Нидерландах, встречается оно и в Англии»[740].

На рунном камне «Рёкстенен» есть еще два имени, на которые также стоит обратить внимание. Одно из них Rugulfr — совершенно определенно своим первым компонентом связано с этнонимом ругов. О миграциях ругов на Британские острова и о следах, оставленных этими миграциями, в том числе и в английском антропонимиконе, говорилось выше. В том числе упоминались такое личное имя, как Руген (Rugen).

В принципе, имя собственное, образованное от этнонима руги, могло прийти в шведский именослов как с южнобалтийского побережья, так и с Британских островов, поскольку второй компонент — ulfr — olfr был широко распространен во всех скандинавских именословах, но еще раньше был зафиксирован и в англосаксонской традиции, например, в названии эпоса «Бео-вульф». Однако с этим же вторым компонентом есть и такие имена, также образованные от этнонимов, например, Gautulfr от gautar, мн.ч. götar, т. е. от одного из этнонимов в Швеции гёты, или Sǫxulfr/Saxulfr, где первая часть — этноним сакс[741].

Без сомнения, имя Ругульф с рунного камня «Рёкстенен», установленного в центре шведской Гёталанд, имело распространение на южнобалтийском побережье и было гибридным по своему составу: первый компонент — от этнонима руги, второй — от германоязычного компонента — ulfr — olfr(wolf) со значением древнеевропейского тотема волка. Это предположение тем более оправданно, что Ругульф упоминается как отец конунгов, «сидевших» на Зеландии. Гибридность сложносоставных имен в средневековье было распространенным явлением: известны кельто-германские гибриды и т. д.[742]

Вторым именем с рунного камня «Рёкстенен», о котором интересно порассуждать, это имя Радульф (Raþulfr), упоминаемое в схожем контексте: как отец сыновей — конунгов, «сидевших» на Зеландии[743].

О первом компоненте в этом имени шведский языковед Янцен дает следующие сведения. Ráđ- = древнесканд. ráđ (совр. råd), cp.p. «совет, решение, ум, помощь, выступать советником». По наблюдениям Янцена, именной элемент Ráđ- и многие имена, содержащие его, расходились по другим скандинавским странам из Швеции, но большого распространения не получили. Янцен отметил, что этот компонент был зафиксирован только в нескольких норвежских, довольно редких именах, таких как мужские имена Ráđgeirr, — ormr, — varđr, помимо них было заимствованное из Швеции имя Rámundr. Но в Норвегии и Исландии эти имена встретились пару раз и быстро исчезли из именословов.

На европейском же континенте, подчеркивал Янцен, соответствия к имени Rádulfr имели большое распространение, что давало повод некоторым шведским исследователям ономастики начала прошлого века, видеть в них также шведские заимствования. Но такие крупные шведские языковеды конца XIX — начала XX вв. как Отто фон Фриезен и Отто фон Фейлитцен показали, что эти имена, наоборот, пришли в Швецию с континента и полагали, что именной компонент rad- можно рассматривать как общегерманский[744].

Таков был постепенный путь научной мысли от утопии рудбекианизма к более объективным научным взглядам. Для начала выяснили, что личные имена не шли со Скандинавского континента в Европу, а наоборот, с европейского континента — в скандинавские страны. Но на этом процесс приостановился, поскольку для ученых, воспитанных на традициях готицизма, Европа ограничивалась древнегерманским миром.

А интересного в этом именном компоненте то, что он является намного более древним, чем весь германский мир, поскольку его корень восходит к древнейшему индоевропейскому корню rt-, образовавшему одно из ключевых понятий, известных из ведийской модели мира, rta/rita — основной закон мироздания. Этот изначальный термин, трансформируясь и переосмысли-ваясь в процессе разделения на новые этнические ветви того, что до сих пор принято именовать древней индоевропейской общностью, а сейчас можно уточнить, — рода R1a, стал лоном для целого рода понятийных систем в различных индоевропейских языках, породил за тысячелетия как целый спектр важнейших понятий.

Основополагающая важность этих понятий выразилась и в том, что их лексическое выражение стало лоном для рождения множества теонимов, антропонимов, носителями которых очень часто бывали царственные особы, топонимов, обозначавших важные населенные пункты — культовые центры, места пребывания