Варяги и Русь - Игорь Анатольевич Настенко

четко понимать разницу между именем, которое было зафиксировано в обществе, и между календарным или официальным именем. Например, когда-то на лекции по языкознанию рассказывалось, что в СССР были зафиксированы случаи наречения девочек именем Травиата, явно родителями, большими поклонниками Верди. Но в официальный именослов имя Травиата не вошло и распространенным личным именем оно не стало.

Этот пример достаточно иллюстративен и для понимания имени Рюрика в культурной традиции скандинавских стран. Чужестранное имя, не связанное ни с местной сакральной традицией, ни ставшее популярным благодаря какому-нибудь выдающемуся скандинавскому историческому деятелю — носителю этого имени. Наибольшее использование это имя получило в литературных произведениях, но этого было недостаточно для того, чтобы завоевать себе официальное место в складывавшейся системе именования скандинавских обществ. Имена привлекательных художественных образов могут увлечь отдельных представителей общества (как это было в случае с Травиатой — случае почти анекдотичном), но для укоренения в национальных именословах требуется намного больше.

А как же Рёрик Ютландский? — наверняка, воскликнет какой-нибудь читатель. Вот с него стоит и начать осмотр тех немногих носителей имени Рюрика в скандинавских странах. Но поскольку основная задача раздела — анализ различных вариантов имени Рюрик, то биографическим данным так называемого Рёрика Ютландского будет уделено минимум внимания. Тем более что в последние годы жизнеописанию этого лица было посвящено немало публикаций[705]. Вот уж, совсем не по заслугам!

Родословие его точно неизвестно, хотя норманисты упорно приписывают его к так называемой династии Скьёльдунгов, что легко осуществимо, ибо династия — легендарная, т. е. в значительной степени плод литературного вымысла. Ее основателем считается «сын» божества Одина Скьёльд, так что тут, как видите, дело очень серьёзное. Об этом Рёрике известно, что его вместе с братом Харальдом изгнали из Ютландии, после чего братья стали пиратствовать и жить грабежами. Братьям удалось ввязаться в междинастийную борьбу Каролингов. Карл Лысый (823–855) заключил с Рюриком союз, поскольку он смог утвердиться во Фризии, включая и богатый город Дорестад. Рёрик продолжал разбойничать по Рейну, и уже Лотарь I (795–855) в 850 предложил Рёрику перейти под свою высокую руку, передав в дар Дорестад и другие уделы в земле фризов в обмен за несение вассальной службы. Но в 867 г. Рёрик был изгнан из Фрисландии, и по некоторым смутным данным, вновь пытался утвердиться в Дании, но явно безуспешно. Последний раз он упоминается в 873 г., после чего его след в истории теряется[706]. И вот сего заурядного грабителя регионального масштаба российские норманисты в последнее время вновь стали навязывать в качестве летописного князя Рюрика.

Но Рёрик ничем не выделялся в массе тех грабителей и вымогателей, которые одолевали в IX в. земли современных Германии, Голландии, Франции. Он поступал на службу то к одному королю франков, то к другому, получал за службу земельный надел, которым пользовался, пока служил, изгонялся оттуда, становился вассалом нового господина и т. д. Так, перебегая от одного господина к другому, в конце концов бесследно исчез из поля зрения хронистов. И вот этого неудачника и растяпу часть норманистов предлагает нам в качестве летописного Рюрика: в своих мелких краях он всё профуфыкал и потерял, а на гигантских просторах Новгородчины и Киевщины организовал великое европейское государство! Норманистские чудеса в решете!

При этом еще и «забывают», что для утверждения этого сумбурного налетчика на престоле в княженье словен необходимо ликвидировать двух братьев летописного Рюрика — Синеуса (Сивара) и Трувора (не имелось таких братьев у Рёрика). Но это бы сторонникам Рёрика нипочем: хамовато небрежное обращение с древнерусскими источниками давно вошло в обиход! Например, печально известны «лингвистические» манипуляции с именами Синеуса и Трувора, производившиеся некоторыми российскими историками, не владевшими ни одним из скандинавских языков, но тем не менее позволявшими себе толковать эти имена как якобы простые кальки с шведских выражений «sine hus», т. е. «с родом своим» и как «tru varing», т. е. «верная дружина», которые дескать были неправильно поняты летописцем в силу плохого знания шведского языка. Абсурдность этих манипуляций, которые ничем не отличаются от словопроизводства О. Рудбека и других творцов шведского политического мифа XVI–XVIII вв., заслуженно критиковалась в науке[707], но миф о Рёрике Ютландском, которого якобы следует отождествлять с летописным князем Рюриком, время от времени опять всплывает и начинает циркулировать в научных кругах.

Помимо прочего не принимается в расчет, что путь доморощенному норманистами Рёрику к древнерусскому княжескому престолу преграждает также целая чреда солидных западных хронистов, особое внимание уделявших истории правителей данов и внимательно выделявших тех из них, кто, действительно, отличился на политическом поприще. О «великой» карьере Рёрика Ютландского в княженье словен ничего неизвестно Адаму Бременскому и его информатору королю данов Свену Эстридсену. Ни сном, ни духом не заметил великие подвиги этого Рёрика в Восточной Европе датский летописец Саксон Грамматик, главной целью историографической деятельности которого было как раз выбрать и отметить всех, кто прославился в истории данов, т. е. создать версию «светлого прошлого» датской истории.

И как раз потому, что «версия» о великих деяниях Рёрика Ютландского в русских землях не находит для себя никакой поддержки в надежных источниках, она не принимается и датскими медиевистами. Ведущий специалист по истории Дании так называемого викингского периода Эльси Роэсдаль в своем ставшем классическим труде так прямо и заявила (видимо надоели ей с подобными вопросами): «Едва ли датский предводитель, которого также звали Rurik и который оперировал во Фрисландии в то же самое время, когда действовал летописный Рюрик, был одним и тем же лицом»[708], хотя она не отказывается от скандинавского происхождения летописных варягов, воспитанная на традициях готицизма и рудбекианизма.

А уж датчане с удовольствием бы «оприходовали» такого крупного политического деятеля в пользу датской истории, если бы был для этого хоть малейший шанс! Но датские медиевисты знают и язык, и исторический материал прошлого Дании в отличие от российских фантазеров на скандинавские темы, поэтому никто из этих историков не хочет компрометировать себя поддержкой теории явно лубочного характера. Да уж конечно, может кто-то возразить, что же они не отказываются от скандинавского происхождения варягов?! Нет, не отказываются.

Эльсе Роэсдаль пишет осторожно о том, что имена Рюрика, Олега, Игоря, Ольги были скандинавскими, значит и сами они были скандинавского происхождения. При этом ничего не утверждая определенно, она между прочим ненавязчиво указывает на Восточную Швецию[709]. И ее можно