Ангел в аду - Люсинда Эдмондз

Джина села.

– О'кей, теперь у тебя нет никаких причин пропускать вечер, так что иди и выбери себе платье. Ты пойдешь туда, даже если мне придется тащить тебя за волосы.

– Нет. Я не могу это сделать. Я пообещала Джун рано лечь спать сегодня.

– Наплюй на Джун.

– Если бы я только могла.

– Помилуй, Фрэнки! Ты неисправима! Ты хочешь, чтобы твоя лучшая подруга тащилась совсем одна на это веселье? Да, тоже мне подруга!

Фрэнки виновато взглянула на Джину.

– Послушай, – продолжала Джина. – Я понимаю, для тебя я ничто по сравнению с Джун, но как же те времена, когда мы еще учились в школе драмы, о чем мы мечтали в такие же ночи, как эта? А теперь тебя выдвинули на «Оскара», ради Бога, Фрэнки, просто подумай, что уже на следующей неделе эта статуэтка может оказаться на чьем-нибудь другом камине. Лучше тебе оказаться одной из этих «других», ведь если упустишь эту возможность однажды, кто вспомнит потом об этом? Никто, клянусь тебе.

– Это была достойная речь, мисс Шоу, и меня, конечно, выдвинули по крайней мере, на награду, даже если я и не получу ее, – Фрэнки вздохнула. – Ты права. Я вела себя, как первоклассное дерьмо. Прости меня. Ты победила. Я пойду одеваться.

Когда она исчезла в своей комнате, Джина с облегчением вздохнула. Через полчаса Фрэнки вышла, одетая в черное платье, все обшитое бисером и сверкающее при каждом движении. Ее голову плотно облегала шапочка из такого же материала.

– Боже, Фрэнки! – у Джины перехватило дыхание. – В этом наряде ты станешь сенсацией сегодняшнего вечера!

Фрэнки скромно улыбнулась.

– Ну, малышка, ты сама не так уж плохо выглядишь.

На Джине было узкое, подчеркивающее фигуру, платье цвета сумерек и жемчужное ожерелье. Волосы она элегантно собрала и закрепила их заколками.

Они сели в «Мерседес» Фрэнки. И, перед тем, как завести мотор, Фрэнки повернулась к Джине и взяла ее за руку.

– Спасибо, малыш. Мне нужен был этот разговор. Я очень люблю тебя, ты ведь знаешь.

– И я тебя люблю! «Мерседес» завелся, и они поехали.

По крайней мере, сто человек собрались в зале дома Вильяма Роззи. Он был одним из самых преуспевающих голливудских продюсеров, и его недавний фильм получил сразу три «Оскара».

Джина заметила Даниэля, и поспешила пробраться к нему. Она подошла и чмокнула его в щеку.

– Привет, дорогая, как поживаешь? – он ответил ей дружеским поцелуем. Словно бабочки танцевали у нее в животе. Это чувство она теперь испытывала постоянно, когда Даниэль целовал ее.

– А, вот и две моих любимых звезды вместе! – промурлыкала Мими.

Она подошла поближе к Джине и шепнула ей на ухо:

– Я тебя сегодня хочу кое с кем познакомить. Этот человек пишет грандиозный сценарий, в котором есть прекрасная роль для тебя. Так что, когда я буду знакомить вас, пожалуйста, надень самую сексуальную улыбку на лицо. О'кей?

Джина кивнула и постаралась перестать хихикать. Она все еще не могла поверить, что находится в Голливуде. Каждый здесь проводил гораздо больше времени, играя в реальной жизни, чем на экране.

Джина заметила, что Фрэнки окружена мужчинами, ее обожателями. Она играла непревзойденно, и мужчины были в восторге. Джина опять удивилась, до чего же иронична жизнь.

Фрэнки думала об этом же. Ей очень нравилось поклонение мужчин, но она не могла избавиться от чувства отвращения, когда они прикасались к ней. Ей было бы в сто раз приятнее сейчас есть пиццу вместе с Джун, чем быть в центре внимания всех этих мужчин. Но она твердо решила взять себя в руки и весело проводить время, и ей это почти удалось, как вдруг она увидела Джун, вплывающую в двери под руку с «ним». Джун обманула ее, потому что хотела прийти с ним. Фрэнки извинилась перед своими поклонниками и направилась в бар. Она заказала двойной коктейль «Кровавая Мери», потому что это полностью соответствовало ее состоянию: мерзкое. Она осушила стакан и заказала еще.

Был только один выход. Куй железо, пока горячо. Настало время выйти из укрытия и показать Джун, что Фрэнки Дюваль тоже может вести грязную игру.

Она флиртовала со всеми без разбора, и к двенадцати часам, любой мужчина, которого она бы выбрала, мог быть ее сегодня вечером. Она остановилась на Роне Берини, худощавом, интеллигентном молодом актере, с которым она когда-то работала. Она обнаружила, что он привлекателен и предложила ему подвезти его домой.

Она проплыла мимо Джун и помахала ей на прощание рукой. Руки Рона крепко обнимали Фрэнки. Джун побледнела, стало ясно, что она раньше не заметила Фрэнки.

Они сели в «Мерседес» и поехали. Фрэнки чувствовала себя виноватой, что не попрощалась с Джиной, но она знала, что Даниэль доставит ее домой.

Они приехали на виллу. Фрэнки налила два стакана бренди. Потом села рядом с Роном. Она знала, что ей надо действовать быстро, иначе вся решимость исчезнет.

Она крепко поцеловала его и позволила его рукам бродить по своему телу. Она спешно втащила его в спальню и сбросила с себя одежду. Он был возбужден, она видела, как его маленький дружок весь напрягся и встал. Она взяла его в рот, смутно представляя себе, что делать, ведь у нее не было такого опыта. Рон, казалось, ничего не замечал и стонал от удовольствия.

– Боже, ты великолепна! Ты не представляешь, как я мечтал об этом!

Фрэнки не знала, или ей было наплевать, и она быстро закрыла ему рот поцелуем. Что умела делать Джун, то умела делать и она.

Его руки массировали ее груди. Фрэнки закрыла глаза и попыталась представить себе мягкие, женственные кончики пальцев Джун, нежно ласкающих ее соски, но у нее ничего не получалось.

Ему с трудом удалось войти в нее. Она была абсолютно невозбужденной. Наконец, это ему удалось, и он принялся выполнять серию каких-то движений, напоминающих ей отжимание на руках. Фрэнки чувствовала только боль. Она испустила крик, похожий на рев, и Рон принял этот крик за крик удовольствия.

– Я сейчас кончу! – закричал он. – Давай вместе, малышка, ну давай же!

Рон в изнеможении упал рядом с ней.

– Тебе было так же хорошо, как мне? – он погладил ее бедро.

Фрэнки пробормотала «да». Сейчас она могла думать только об одном – забраться под душ и соскрести все это со своего тела.

Она встала и увидела на белой простыне кровавое пятно. Рон тоже увидел его.

– Эй, да ты со странностями. Многие девушки не любят заниматься любовью во время этого периода. А мне очень нравится. Это придает остроту ощущениям, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Фрэнки изобразила улыбку и поспешила в ванную. Пусть думает, что хочет. Вряд ли стоило ему говорить, что он только что освободил ее от девственности.

Она с отвращением терла губкой свое тело, но, вернувшись в спальню, все еще не чувствовала себя чистой.