Ангел в аду - Люсинда Эдмондз

– Мелисса, это Джина Шоу. Мы вместе учились в Лондоне в школе драмы.

– Добро пожаловать, Джина, вы прекрасно выглядите. А сейчас, Фрэнки, отведи эту молодую леди к бассейну, где мы пьем шампанское. Приятно провести время, Джина.

– Спасибо. Очень мило с вашей стороны, что пригласили меня.

– Друзья Фрэнки – наши друзья. Увидимся позже, – Мелисса направилась приветствовать новых гостей.

Фрэнки провела Джину через множество великолепных комнат, и они вышли на освещенную прожектором террасу.

– Мелисса – жена Генри Блюмберга, самого известного телепродюсера в городе. В наши дни фильмы и телевидение смешались. Хотя, десять лет назад, люди из кино никому не позволили бы даже умирать рядом с ними. Но сегодня у телевидения здесь большая сила. Выпей немного шампанского, – Фрэнки подняла свой бокал и выпила его залпом.

– Ну, с кем из важных людей ты бы хотела, чтобы я тебя познакомила? – Фрэнки засомневалась. – Конечно, они все верят, что непревзойденные, но… а, я вижу, к нам идет Джек. Он директор мыльных опер, которые мы ловим по телевизору каждый вечер. Их рейтинг падает, и они подумывают убрать их вообще, – закончила Фрэнки шепотом.

– Привет, Джек, как дела? Познакомься с Джиной Шоу. Джина, это…

К двенадцати часам Джина познакомилась со столькими людьми, что у нее голова пошла кругом. Казалось, здесь собрался весь Голливуд.

Играл небольшой джазовый ансамбль, и Фрэнки танцевала. Джина потягивала шампанское, и вполуха слушала разговор двух молодых актеров, которые жаловались, что вот уже лет сорок нет приличных мужских ролей. Медленно пройдя по террасе, она остановилась у самого края, облокотилась на перила и уставилась в темноту перед собой.

Ее охватило чувство одиночества, усиливающееся обаянием окружавших ее людей. Она бежала от мук и боли, в надежде, что все возможно забыть и оставить позади, но теперь поняла, что боль находилась в самой глубине ее сердца, и куда бы она ни бежала, ей не удастся от нее освободиться.

На другом конце террасы за Джиной наблюдали двое мужчин.

Даниэль, только что приехавший с молоденькой девятнадцатилетней звездочкой, в изумлении смотрел на одинокую фигуру, освещенную лунным светом. Бланш вернулась.

Дон Стейнер изучал Джину с той глубиной и напряженностью, которая с годами превратилась в профессиональную привычку рассматривать человека, словно через лупу. Он почувствовал в себе какую-то оживленность. Она была совершенна, просто совершенна.

– Джина, ты должна попробовать! – Фрэнки большими шагами ходила вокруг бассейна. – Никто, понимаешь, никто не отказывается от предложения попробовать себя на второй главной роли в фильмах Дона Стейнера! Особенно, если ты будешь работать со мной, – она остановилась и уставилась на Джину.

– Послушай, Фрэнки, я понимаю, о чем ты говоришь, но я совершенно не знаю, чем мне хочется заниматься в данный момент.

Фрэнки в отчаянии подняла руки к небу.

– Мать моя женщина! Да миллионы девушек с огромным желанием скрутятся в Нотр-Дамского горбуна, только чтобы попасть на пробы к Стейнеру, миллионы, но не Джина Шоу. Дон встречает тебя на вечеринке, даже не поговорив с тобой, на следующее утро в половине девятого звонит Мелиссе, чтобы узнать, кто ты такая. Он немедленно хочет попробовать тебя, а тебе на все наплевать. – Фрэнки села, обхватив голову руками, и глубоко вздохнула. – Послушай, Джина, я не могу тебе больше ничего сказать, но это так глупо отказываться от пробы. Бог мой, тебя ведь никто не заставляет играть эту чертову роль, если даже они тебе ее предложат. В этом городе возможность приходит лишь однажды, если вообще приходит, – она встала. – Меня ждет отец к ланчу, мне надо идти. Ты уверена, что не хочешь пойти со мной? Может быть, ему удастся образумить тебя.

Джина покачала головой.

– Спасибо за приглашение, но я останусь здесь. Передавай ему мою любовь.

– Развлекайся и отдыхай. Мне бы хотелось, чтобы к моему возвращению ты приняла правильное решение, о'кей?

Джина улыбнулась и кивнула головой.

– О'кей, я подумаю над этим.

– Хорошо. А сейчас искупайся. Может быть, это прибавит тебе здравого смысла. Увидимся позже.

Джина смотрела, как белый спортивный «Мерседес» исчезает за поворотом. Она знала, что Фрэнки права, но после бессонной ночи, она решила вернуться в Англию. Она не знала, чем будет там заниматься, но, конечно, не вернется на сцену. Она обдумала возможность вернуться в колледж далеко от Лондона и начать всю жизнь заново. Ей хотелось неизвестности и покоя.

Джина нырнула в бассейн. Прошлой ночью эта идея ободрила ее. Все выглядело безопасным и безболезненным. Она несколько раз переплыла бассейн. Прохладная вода начала прояснять ее мысли. Физическая нагрузка освободила ее голову от неприятных мыслей, и она вышла из воды, освеженная и бодрая.

Джина села на бортик бассейна, закрыла глаза и наслаждалась ощущением, когда маленькие холодные капельки высыхают на ее теле. Мысль о возвращении в Англию, когда она находится в Голливуде, и ей предоставляются такие прекрасные возможности, сейчас показалась ей смешной и нелепой.

Джина встала и пошла в дом. Она остановилась перед большим зеркалом и посмотрела на свое отражение. Светлые волосы, уже слегка выгоревшие на солнце, стройное, гибкое, прекрасно сложенное тело, голубые глаза, ярко сверкающие на ее нежном красивом лице.

– Джина Шоу, вы выглядите действительно великолепно, – сказала она зеркалу.

Потом она подошла к бару в углу гостиной и нашла полбутылки холодного шампанского. Налив себе, она вернулась к зеркалу и, подняв бокал, обратилась к своему отражению.

– За вас, Джина Шоу! – и выпила его одним глотком.

Глава 52

– Вы представляете ее? Если нет, то я позвоню человеку, который займется этим.

– Я представляю ее. Фрэнки Дюваль нас познакомила вчера, – проговорила Мими по телефону. – Кажется, у вас есть хорошие новости?

Дональд Стейнер нетерпеливо мерил шагами просторную гостиную, портативный телефон болтался на шее, в одной руке – бутылка пива, в другой – сигарета. Почему эта чертова женщина никак не успокоится? Он ненавидел заигрывать с агентами. Большинство из них были девушки из провинциальных городков, закончили какую-нибудь школу секретарей и постепенно перешли к бизнесу. Они считали себя незаменимыми в офисе и в постели, постепенно их имена прилегали к списку режиссеров, а потом, к названию агентства. Его раздражала мощь, которой они обладали. Деньги и искусство никогда не были приятными партнерами в постели, но он знал, что одно всегда связано с другим, особенно в этом городе. Мими была представителем именно тех трех человек, которые были ему необходимы для удовлетворения собственной страсти.