Карьеристки - Луиза Бэгшоу

Но даже у «Атомик масс» могли возникнуть некоторые проблемы.

Билеты, как она выяснила в последние два дня, проданы только на семьдесят пять процентов. Наверняка журналисты уже навострили свои перья и беспощадные камеры, готовые разнести их в пух и прах за раздутую рекламную кампанию.

Ровена внутренне вздрогнула. В музыкальном бизнесе — это опасное оскорбление, и никто не застрахован от удара прессы. Посмотрите только, что они сделали с последней пластинкой Майкла Джексона!

«Все эти критики, — с яростью подумала она, — и эта дрянь, Топаз Росси, тоже мне — Королева пчел». С тех пор как запущен альбом «Атомик масс» в Лондоне, Топаз сделала все возможное, чтобы помешать группе, помешать Ровене и «Лютеру».

И она не уймется, пока не добьется своего, подумала Ровена. Злобная сука. Жаждет мести.

Ровена знала, Росси проинструктировала по крайней мере трех человек в Эм-ти-ви и одного в «Роллинг стоун», чтобы помешать предстоящему концерту. И другим выступлениям «Атомик». Все, кто работал на «Америкэн мэгэзинз», знали, что должны думать об этом шоу, даже не пытаясь посмотреть, — если хотели удержаться на своем месте.

«Не хочу об этом, — сказала себе Ровена. — С мальчиками будет все о'кей. Они лучшая группа в мире. А у меня здесь дела».

Ровена подумала, найдется ли у Майкла время позвонить ей?

Она все еще занималась бумагами, когда самолет зашел на посадку. В лунном свете блестел океан, а Лос-Анджелес распростерся внизу в темноте, как украшенная драгоценными камнями вуаль. К счастью, зал обслуживающий особо важных персон, работал быстро, у нее не возникло никаких хлопот. Чемоданы Ровены от фирмы Гуччи первыми поплыли по багажному кругу.

В лимузине она расслабилась, теперь она точно знали, чего именно ей следует добиться от Меткалфа.

«Я получу свое, — думала она, — правда, говорят, это крепкий орешек, но я крепче».

Автомобиль свернул налево и по изгибу холма пополз вверх. Через несколько минут машина встала перед домом, Ровена подождала, пока шофер откроет ворота, внесет багаж на крыльцо, и дала ему на чай двадцать долларов. А почему бы и нет? Она богата.

Ровена включила свет и осмотрелась. Интересно, как компания оборудует жилье для своих нерядовых членов? «Но ты еще не относишься к их числу, — напомнила она себе. — Может быть, завтра станешь».

На кухонном столе, возле огромной вазы с орхидеями, лежала записка от горничной. В ней говорилось, где полотенца, косметика, туалетные принадлежности, банный халат, пижама. Еда и напитки в холодильнике, кофе с корицей на плите. Кабинет рядом со спальней, там компьютер и факс. Есть гимнастическое оборудование, она может им воспользоваться. Кроме того, есть книги и видеофильмы в гостиной. Шофер и она сама к ее услугам круглые сутки — она может вызвать их по телефону. И в записке высказана надежда, что мисс Гордон останется довольна, мисс Гордон хорошо проведет день.

Кофе с корицей, надо же, подумала Ровена.

Раздался телефонный звонок.

— Ровена Гордон.

— Мисс Гордон? — спросил приятный мужской голос.

— Да, я же сказала, — слегка раздраженно повторила Ровена.

— Это Джон Меткалф.

— О, — сказала Ровена. — Привет, — добавила она, слегка запнувшись.

— Вы хорошо долетели? — спросил он, казалось, радуясь ее замешательству.

— Да, спасибо. Хорошо, что вы позвонили. — Она не стала спрашивать, откуда у него номер телефона.

— Я узнал ваш номер в «Мьюзика» в Нью-Йорке, — он точно угадал ее мысль. — Я подумал — позвоню, проверю, все ли в порядке у вас здесь, в Лос-Анджелесе.

— Очень великодушно с вашей стороны, — сказала она, — но я взрослый человек и при мне всегда оружие.

И чего я так огрызаюсь? Мне же завтра торговаться с ним!

Меткалф хихикнул.

— Понял. Как завтра — «Айви» вам подойдет?

— Прекрасно, я слышала, там замечательные крабы с мягким панцирем.

— Ровена, вы что, никогда раньше их не пробовали? Ну, если вы их не пробовали, значит, вы еще не жили, — закончил он.

Быстро же он перешел от мисс Гордон к Ровене. Но в общем-то она не против, подумала Ровена. Он говорил довольно тепло, но не слащаво и не лицемерно, как свойственно жителям Лос-Анджелеса.

— Я буду ждать завтрашнего дня и встречи с вами, — вежливо пообещала Ровена.

— Я вдвойне, легендарная Ровена Гордон! — сказал он.

Легендарная Ровена Гордон? О'кей, это, конечно, просто слова, но ей поправились. Ей очень понравились.

— До завтра, мистер Меткалф.

— Пожалуйста, зовите меня Джон. Я надеюсь, вы выглядите так же, как звучит ваш голос, — сказал он и положил трубку.

Наглый ублюдок, подумала Ровена. Но улыбнулась. Она включила плиту подогреть кофе. Холодильник оказался битком набит — ветчина, цыпленок, мороженое, копченая осетрина, оливки, еды хватило бы прокормить голодную армию гурманов. В отделении для напитков стоял кувшин «Маргариты», охлажденная бутыль шампанского, бутылка джина «Гордон», а рядом три баночки швепса. Хороший подбор!

Она сделала себе слабенький джин с тоником. Кинула туда несколько кубиков льда и потопала по комнатам. Все — настоящее произведение искусства и буквально дышало роскошью. Гостиная выходила на склон холма, сквозь три стеклянных стены открывался взору весь Голливуд, и сверкающий город у подножия с высоты казался совершенно тихим и утопающим в огнях. Полная противоположность нью-йоркскому бетонному лесу — всего две группки небоскребов на горизонте.

Ровена смотрела на Лос-Анджелес в направлении Сенчури-Сити. Джон Меткалф, должно быть, сидит у себя в офисе, отбирая рукописи и давая зеленый свет фотографиям. Он держит в руках судьбы сотен режиссеров, актеров, продюсеров, агентов. А теперь еще одной сотрудницы компании звукозаписи.

Утром позвонил Майкл.

— Прошлой ночью я думал о тебе. Я занимался кое с кем сексом и пытался представить, что это ты.

Ровена ничего не могла с собой поделать — соски отозвались немедленно, как только он заговорил.

— Я вошел в нее, но думал только о том, как ты с ним управляешься. Ты ведь хотела бы, да?

— Да, — пробормотала она, уже готовая.

— Ты там сама с собой играешь, а?

— Да. — Именно это она и делала.

— Я понял по твоему голосу, — довольно усмехнулся Майкл. — Не кончай, пока я не разрешу. Если бы ты была здесь, сперва бы поработали твои губы, твой рот. И ты бы ко мне не прикоснулась, я бы не дал.

Ровена застонала, чувствуя нарастающее возбуждение.

— И я бы заставил тебя просить, — продолжал он, — умолять…