Карьеристки - Луиза Бэгшоу

Джо продолжал пристально смотреть на поле.

— Нравятся журналы о спорте, — добавила она.

Джо повернулся к ней, оторвавшись от игры.

— Слушай, Росси, если ты пытаешься намекнуть — ничего не выйдет. Насколько я понимаю, ты уже слышала о спортивном журнале.

— Да.

— И… Ты будешь претендовать на него?

— Ты имеешь в виду, буду ли я претендовать на членство в правлении?

— Вот именно, — сказал Голдштейн:

— А ты?

Долгим взглядом, с сожалением, они смотрели друг на друга.

— Пусть это будет честная борьба.

— О'кей.

— Без обид, — продолжала Топаз.

— Годится.

— И давай возьмем за правило — никаких разговоров о деле после работы.

— Топаз, ну мы посмотрим эту чертову игру?

Гарри Шеффилд прошелся по полю крупными шагами и ударил в сторону Пэта Рэппа.

— О нет! — воскликнул Джо.

— Не может быть! — Топаз подпрыгнула на своем месте. — Не может быть!

Мяч криво спланировал к левой границе поля.

— О Боже! — стонал Голдштейн, как от боли. — Я не могу этого вынести!

Топаз закрыла лицо руками, чтобы не видеть ужасного зрелища.

— Я хочу, чтобы ты знала: я не отступлю ни в коем случае, — сказал Джо.

— О делах — ни слова.

— О'кей.

Топаз ехала в «Рене Пужоль» на 51-ю улицу на ужин.

— У них есть такие нежные шоколадные пирожные — нечто неземное, — сказала она.

— Ну, французская кухня — неплохо для разнообразия, — заметил Джо.

— А какая тебе больше нравится?

— Итальянская.

Топаз улыбнулась.

За ужином они много говорили о политике, о религии, о музыке Топаз обнаружила, что Голдштейну довольно одиноко здесь, на Восточном побережье. Конечно, не так плохо, как ей, но он скучал по друзьям.

— Ну, мне пора идти, — Джо посмотрел на часы. — Меня ждет девушка, — добавил он.

— Ой, извини, — сказала Топаз, — я и не знала, что у тебя есть девушка.

Джо рассмеялся.

— Да нет, не в том смысле. Так, какая-то девица. Я сказал швейцару, чтобы он ее впустил в десять часов, так что мне не стоит особенно задерживаться.

— Какая-то девица?

— То ли Джоанна, то ли Дженнифер. Я встретил ее в баре и договорился насчет сегодняшнего свидания.

— Просто в постель, что ли?

— Правильно, — вежливо согласился Джо.

— А она хоть понимает, что ты называешь ее «какая-то девица» и даже толком не помнишь имени?

— Только не надо проповедей, Топаз, — сказал Джо уже менее вежливо. — Она получает то, что хочет. Девицы на подхвате не ищут отношений со смыслом. — И он покрутил пальцами в воздухе, как бы забирая последнюю фразу в кавычки.

Топаз почувствовала, что сердится.

— А ты тоже, значит, «на подхвате», Джо. Так кто ты тогда такой? Жиголо?

— У мужчин все иначе. Сама знаешь.

— Черт побери, верно, для мужчин — все иначе. Мужчинам не клеят ярлык, что они проститутки, если они хотят удовлетворить сексуальное желание.

Джо дернулся:

— Мне не нравится, когда дамы употребляют такие грязные слова.

Топаз помолчала. Потом потянулась к кошельку и швырнула две стодолларовые купюры на стол.

— Пошел ты к черту, Джо Голдштейн! К черту двойные стандарты, — спокойно сказала Топаз. И вышла.

В компании объявили внутренний конкурс по выкупу журнала «Атлетик уорлд». Из сотрудников, чье положение позволяло участвовать, только двое подали заявку — Джо Голдштейн и Топаз Росси. Сотрудники царапали пометки: «Раунд второй».

Топаз отправила Джо копию статьи «Ответный удар. Необъявленная война против американских женщин» Сьюзан Фалюди.

В ответ он послал ей копию материала «Как должно быть» Раша Лимбо.

«Атлетик уорлд» оказался сложным делом. Журнал — единственное крупное спортивное издание, не входившее в издательский конгломерат. Пока, как выразился Мэтью Гуверс. Проблема заключалась в том, что «Атлетик уорлд» являлся частью маленькой спортивной компании. Мужчина средних лет, основавший его, владел гимнастическим залом и предприятием, выпускавшим шнурки для спортивной обуви для тренеров. И продавал все вместе.

Джо предложил правлению поискать для покупки объект полегче.

Оно не согласилось и единодушно отвергло предложение Голдштейна. «Америкэн мэгэзинз» устала рисковать и начинать журналы с нуля. Хотелось купить уже известный, с именем.

Топаз все силы бросила на то, чтобы изучить тираж, рекламу, она искала пути, как все это изменить. Джо со свойственным ему усердием искал инвестиционный банк и покупателей, которые могли бы соблазниться всем, что шло в нагрузку к журналу.

Оба целиком погрузились в работу, а правление с пристальным вниманием наблюдало.

— Дай-ка мне сообразить, — сказал Кирк, засовывая в рот здоровенный кусок жареного пирожка.

Кирк — ближайший друг Джо. Они вместе бегали по утрам перед работой.

— Она красивая, она интересная, у нее прекрасная фигура…

— Нокаут. Полный нокаут.

— И она любит бейсбол? — Да.

— И ты ее еще не… Ну ты даешь! — протянул Кирк.

— Да понимаешь, — протянул Джо, ткнув кулаком подвесную грушу, — у нее слишком мужской характер.

— Но эти девчонки, похожие на мальчишек, очень хороши в постели, — ухмыльнулся Кирк.

— Да не занимался я с ней любовью. Понимаешь, о чем я тебе толкую, — я тут могу потерять друга.

— Вы же последние шесть месяцев почти неразлучны! И за это время ты ни разу не затащил ее в постель? — продолжал хихикать Кирк.

— Боже мой, Кирк, я же сказал — у нас по-другому. Мы просто разговариваем — о политике, искусстве. Понимаешь?

— Ох-ох-ох.

— О, пожалуйста! — резко, в отчаянии, сказал Джо. — Эта чертова девка соперничает со мной из-за места в правлении. И не уступает ни на дюйм… Она слишком молода и неопытна, и я собираюсь ее победить. Ну ладно, к черту ее. Я ухожу.

Он снова с силой ткнул грушу.

Кирк хохотнул.

— Джо, дружище, — сказал он, — ты как-то не так все воспринимаешь.

Было семь вечера, и редакция «Герлфренд» пустела. Топаз закончила разговор со Сью Чиноу и пошла приготовить себе кружку кофе.

Предстоят длинный вечер.

— Я кое-что принес поесть, — сказал Джо, появившись в офисе через пять минут. — Китайская еда подойдет?

Прекрасно, — холодно ответила Топаз, приставив стул к столу и резко открыв папку. — Кофе?

— Да, спасибо. Черный, — так же коротко сказал Джо.

Оба изучали диаграммы продажи во враждебном молчании.

Через час началось то, что у политиков называется «свободная и откровенная дискуссия».