Ангел в аду - Люсинда Эдмондз

– Тебе нравится?

– Очень, Джерри.

– Хорошо, думаю, нам этот подойдет. Цена сравнительно невысокая, и место превосходное.

На следующее утро они приехали к агенту согласовать все требования, которые выдвигал Джерард при покупке дома. Потом Джерард отвез Джину на Честер Сквер к Бетине.

– Встретимся позже, дорогая. Мне нужно еще кое-что сделать.

Пока миссис Итон, няня, гуляла с малышами, Бетина и Джина, сидя на кухне, пили чай и разговаривали.

– Я просто не понимаю поведения Чарли. Он почти перестал говорить со мной.

– О, Джина, не будь такой наивной. Этот парень ревнует. Он влюблен в тебя. И, по-моему, всегда был влюблен.

Джина покачала головой.

– Мне кажется, ты ошибаешься, Бетина. Он никогда не говорил мне о своих чувствах.

– Ну, тогда ты так же глупа, как и слепа, – Бетина улыбнулась. – Не принимай это всерьез. Он переживет это.

– Я тоже так думаю, Бетина. Мне ужасно нравится Чарли. Я не хочу потерять его, как друга.

– Надеюсь, не так сильно нравится?

– Конечно, нет.

– Хорошо. Кстати, я хотела с тобой кое о чем поговорить. Надеюсь, ты не подумаешь, что я вмешиваюсь, или что-нибудь?

– Конечно, нет, Бетина. В чем дело?

– Я просто хочу спросить, в какой мере ты осознаешь свое будущее положение. Однажды, ты станешь леди Лонгдейл, и уже не сможешь играть. Надеюсь, ты об этом знаешь?

Джина кивнула.

– Да. Мы уже обсудили это с Джерри, но я уверена, пройдут годы, прежде чем я стану леди Лонгдейл.

– Хорошо бы. Но когда это случится, даже Джерри будет вынужден оставить работу. Все время он посвятит управлению поместьем. И у тебя, как его жены, будет такая же роль. Меня беспокоит, что, если твоя карьера будет стремительно расти, и вдруг, неожиданно тебе придется все бросить, то ты будешь несчастна до конца своих дней. Извини, Джина, но я должна была тебе это сказать, это все.

– Это была настоящая речь.

– Знаю. Но, Джин, у тебя пока нет никаких понятий о тех ограничениях, которые появятся в твоей жизни, как только ты войдешь в нашу семью. Тебе придется быть очень – даже не знаю, как сказать – очень осмотрительной во всем, что ты будешь делать и что говорить. Мне уже этого хватило, но ведь я только дочь этой фамилии, а ты будешь леди Лонгдейл. Поверь мне, Джина, это будет не очень легко.

Наступила тишина. Бетина уставилась на свои руки. Вдруг она встала.

– Извини, Джин. Я уверена, что он любит тебя, и у вас все будет прекрасно. Ведь ты любишь его?

– Конечно, люблю. Я обдумала все, что ты мне сказала. Я начинаю понимать, что меня ждет, так что спасибо и не волнуйся.

– Ты не думаешь, что я вмешиваюсь?

– Не волнуйся. Я просто благодарна, что у меня будет такая свояченица. Ты всегда мне дашь совет, если наступят тяжелые времена.

– Папа постоянно сравнивает тебя с Грейс Келли, а она, по-моему, прекрасно справляется. Ну, ладно, перейдем к более практическим делам. Мама хочет, чтобы ты надела фамильную тиару…

Джина из такси помахала Бетине рукой. Ее подруга была права. Ей было над чем подумать.

Глава 48

Чарли погасил в пепельнице десятую за день сигарету. Он должен принять решение. Он все время избегал Джину, но теперь, когда Харольд дал добро на постановку его новой пьесы «Устав от жизни», он просто не сможет дальше избегать ее. Харольд хочет, чтобы Джина через месяц закончила «Ангела в аду» и, через две недели после этого, приступила к работе над новой пьесой. И пока он будет режиссером, ему не удастся избежать муки видеть ее каждый день. Он не был уверен, сможет ли это выдержать. Но не только Джина беспокоила его. Его очень удручало, что Харольд просил его переписать кое-что в пьесе. Тогда это закончится просто, как еще одна коммерческая пьеска Вест Энда рассчитанная на дешевый эффект. Это он сказал Харольду два дня тому назад.

– Задницы на местах, мой мальчик, вот о чем мы говорим. Первая сцена не совсем удачна. Иди домой и попробуй еще раз.

Чарли, вполне довольный оригинальной версией своей пьесы, все ночи просиживал, уставившись на пустой лист. Он выдвинул ящик, достал письмо из канадского посольства и прочел его в сотый раз. В его теперешнем состоянии предложение казалось ему очень соблазнительным. Работать с группой актеров, специально подобранной им. Проводить время, с самого начала придумывая пьесу в стиле Майка Лея и Питера Брука. Полный артистический контроль. Оплата от Канадского правительства. Все это будет предоставлено ему, как только он подпишет контракт на пять лет.

«Какого черта!» – подумал он и набрал номер, указанный в письме. В конце концов, нет никакого вреда от того, что он встретится с атташе по культуре и все узнает подробнее. По крайней мере, это был выход. Если он не может иметь Джину, то он не будет ходить кругами и смотреть на того, кто это делает. Он поговорил с секретарем посольства, и назначил встречу с атташе через два дня. Он зажег очередную сигарету и сделал глубокую затяжку. Он надеялся, что судьба поможет ему принять решение.

– Джина, моя любовь, прости меня, что разбудил тебя в такое неурочное время, – голос Джерарда звучал напряженно. – Па. У него сердечный приступ. Я должен поехать к нему прямо сейчас.

– Джерри, мне очень жаль. Он очень плох?

– Из того, что сообщила мне мать, он… – голос Джерарда надломился. – Его шансы невелики. Послушай, я позвоню тебе из больницы в Харрогейте, когда что-нибудь узнаю. Я люблю тебя.

Джина положила трубку и посмотрела на будильник. Было половина пятого утра. Она встала с постели и пошла приготовить кофе. Было маловероятно, что она еще уснет. Она сидела на кухне, пила горячий кофе и наблюдала восход солнца над Ковент-Гарден. Вчера за ланчем она обсуждала с Линдсей свой контракт на пьесу «Устав от жизни». До свадьбы оставалось меньше четырех недель. С тревогой думала она о своей работе, если лорд Лонгдейл умрет… нет, она не должна так думать. Нехорошо думать о себе, если Джерард так сильно страдает. Она молилась, чтобы его отец остался жив. Когда она видела его в последний раз, он выглядел вполне здоровым, к тому же медицина сейчас творит чудеса.

В половине девятого она приняла душ и надела свое лучшее нижнее белье. Она собралась на последнюю примерку своего свадебного платья, и модельер сурового вида всегда заставляла Джину робеть.

Телефон не звонил, Джине не терпелось самой позвонить в больницу перед уходом, но об этом лучше было не думать. Если будут новости, он тотчас же позвонит, сказала она себе и закрыла за собой дверь.

– Вы выглядите великолепно. Этот цвет слоновой кости, не чисто белый, очень идет к вашей бледной коже. Она выглядит не такой пугающе белой.

Джина стояла перед большим зеркалом, пока Элизабет, модельер, вносила последние поправки в ее платье. Оно было необычным, сшито из тяжелого кремового сатина с плотно облегающим корсажем, обшитым сотнями маленьких жемчужин. Платье было в меру приталенным, чтобы не обрисовывать полностью, а только подчеркнуть ее стройную фигуру.