Начало всех начал - Тина Вальен

– Я договорился с ментами о совместном участии в рейдах. Из отснятого только один кадр подходит: оскаленная мордочка ребёнка, готовая укусить, и стеклянные глаза милиционера. Нужно снимать в реальной и привычной для бедолаг обстановке. Садись в машину, мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

Мы сели в машину. Фил посмотрел на меня:

– Дрожишь, ты случайно, не заболела?

– Это нервное. После того, что увидела, хочется выбежать на площадь и закричать: «Помогите!» Как можно сохранить что-то светлое в душе, когда рядом такое? Нет войны, на пороге двадцать первый век! Неужели ни один миллионер, захвативший общенациональное достояние, не носит в себе вину за обворованных им, униженных и оскорблённых? Если совесть нации не проснётся, в результате ею будут править мутанты, больные физически и психически. Все мировые проблемы оттого, что детям не хватает любви.

– Её никому не хватает. В жизни даже благополучного человека больше печалей, чем радостей. А если ещё и профессия заставляет окунуться с головой в чужую боль и несчастья, тогда психика не выдерживает. Я наблюдал за офицером, у неё мёртвые глаза. Наверно иначе и невозможно, потому что появляется естественный защитный барьер. И твои глаза… На тебе до сих пор лица нет. Зачем ты влезла во всё это и меня за уши притянула? Меня, у которого нет никакого желания соприкасаться с этим адом, его хватило когда-то в Афганистане. Мне привычнее красота… Счастье, что моя профессия позволяет наслаждаться ей. Я только несколько месяцев в России, и уже депрессия накрыла. Женя, отпусти, Христа ради!

– Найди позитив: сравни своё положение с положением этих детей.

– У меня другие сравнения, прости… – Фил опустил стекло, закурил. – От меня впервые ушла женщина, до этого момента я считал себя «самым-самым»! И ладно бы сменила на более достойного. Нет! Переметнулась к самому ничтожному представителю золотой молодёжи, к павлину, прожигающему жизнь за широкой папиной спиной. Единственный сынок, наследник – всё для него! Но почему и самая прекрасная женщина тоже? Давлю обиду. Надо снова карабкаться вверх, чтобы стать самым достойным для самых достойных. Неужели в этом внутренняя сущность человека? Слава, власть, деньги, самая прекрасная женщина.

– И соблазны, соблазны. И чем выше возможности, тем глубже их прорва. И летят тормоза внутренних табу на крутых спусках…

– Ты права, мои тормозные колодки уже дымятся. Совесть не исключается, но очень мешает. Почему одни летят на серебристом лайнере на экзотические острова, а я должен спускаться в канализационные люки?!

– И мечется человек между вожделением и отвращением…

– Мечется. И хочется плюнуть на всю эту гонку и жить тихо и мирно в ладу с собой и при совести, как ты. Это – с одной стороны. С другой стороны, хочется завоевать любыми путями то, что жаждем.

– А жаждем, в данном конкретном случае, женщину. Всё остальное у тебя есть. Прости. Глупо с моей стороны утешать страданием миллионов. Для тебя это статистика. Твои личные муки – трагедия. Искренне сочувствую и понимаю. Гнетёт внутреннее ощущение несправедливости, что ты не единственный Адам! Смирись. Я – не единственная Ева. Ах, как жаль, что все мужчины мира любили не одну меня! Мы не в силах изменить этот прискорбный факт. У Цветаевой: «…пытки, что все любили не одну меня». Поплачем? Или вопрос закрыт?

– Закрыт. Оплеуху получил. Тогда ответь с такой же лёгкостью, почему вершителей судеб, облечённых властью и богатством, совесть так не достаёт по поводу всех этих несчастных сирот?! Кругом кричат, что несправедливо наслаждаться жизнью, если рядом несчастные нищие и брошенные дети, а им по барабану! От одного туза как-то услышал: «Да, мне жалко! Особенно всех…» и заржал…

– Не все жлобы…

– Женя, у тебя, наконец всё складывается, переключись на семью. Или тебе нужна Медаль за заслуги?

– Я себя освободила от излишних амбиций, в отличие от тебя. Меня устраивает крепкая середина – мост через пропасть между богатством и нищетой. Я на мосту со спасательным кругом. Зачем-то судьба поставила меня на этот рубеж? И страдать недосуг: успеть бы порадоваться тому малому, что сделала. И ты, если поможешь, порадуешься, как Буратино, в отличие от бледного и несчастного Пьеро. Помнишь душераздирающую песню: «Сбежала Мальвина, невеста моя…»? Поверь мне, ты был и останешься для женщин «самым-самым»! В своём разряде. Вы впереди, мужи славы, власти и бизнеса, так помогите!

Фил повеселел, но начал зачем-то оправдываться:

– Вся мощь и все возможности у власти и бизнеса, близнецов братьев. Пока они разбираются между собой, а вот когда укрепят свои позиции на захваченных плацдармах, тогда и посмотрят вниз. На чьих плечах стоим? Ослаб народ? Надо подкормить!

– А ты не муж, а всего лишь дитя, и не славы, а известности, поэтому ничего не можешь изменить. Ждём-с. Допустим, дождались, но поздно: кто за гранью нищеты, кто на погосте.

– Вот тогда и помогут: придумают понятную всем национальную идею, построят церкви и детские приюты.

– Почему сейчас не прислушаться к воплям народа, которому уже всем уши прожужжали о демократии?

– Потому что она от лукавого, придумана, чтобы скрасить ужасы теперь уже вечного капитализма. Народ в неё не верит! Он не верит, что нищий может чем-то управлять, он чувствует подвох. Пока чувствует, а завтра уже узнает, что во всех парламентах сидят представители олигархического капитала и корпораций и правят миром. Слабеньким, но противовесом является гражданское общество, которое, при большом напряге, может защитить себя. В России его нет, и капитал гуляет по ней и всё больше наглеет. И ты среди волков в полном одиночестве, сколько не ори о помощи, никто не услышит.

– Я не ору, а делаю, что могу. И ты, конкретно, остановись и разберись сам с собой. Оставь хоть на время свою тусовку…

– К сожалению, покинуть своё стадо не так легко. И страшно. Возьмём более тебе понятное прошлое. Почему коммунизм не построили? В стаде нет жёсткой личной ответственности, она вся на пастухе. Думать не надо. Он ведёт к светлой цели, пасёт: первым достаётся травка, последним – огрызки. Ничего, дойдём и накушаемся. Ничего, что выдёргивают по одному и режут… Ничего, что уже всем травы не хватает, зато мораль на высоте!

В один не прекрасный миг оглянулись пастухи и поняли, что кормить стадо нечем и распустили его. Как все растерялись, когда объявили, что надо теперь жить в лесу по волчьим законам! Почему и зачем? Потому, что ближе к внутренней сути человека-собственника. И каждый нашёл своё, стадо или стаю, близкие к этой сути. Стали очевидней нравы, но не изменились. Каждый – за себя!

– «И живу я на земле доброй за себя и за того парня»! – добавила я.