Я не сплю по ночам - Мария Беседина

– Скоро солнце зайдет вон за те холмы, – рассудительно заметил Сергей. – Будет холодно.

– А мне все равно, лишь бы с тобой...

– А помнишь, как мы ездили в Сестрорецк?

– Ага... Анечка была совсем маленькая... Помнишь, как она говорила: «Как громко кричит пароход! Наверное, много каши съел».

– Теперь она уже совсем большая. Скоро настанет Коленькина очередь лепетать забавные глупости... Наталочка, ты записывай, что он будет говорить. Интересно будет читать, когда он вырастет.

– Вот ты и записывай. – Наташа сделала вид, что не поняла печальной истины, которая таилась в словах Сергея.

Ветерок нежно касался их тел, будто ласкал. В темно-синей воде плеснулась рыба.

– Нам пора возвращаться, – Сергей приподнялся на локтях. – Мама, наверное, заждалась нас.

Поднявшись на пригорок, Наташа бросила последний взгляд на озеро – место, которое останется в ее памяти навсегда. Место, где они с Сергеем в последний раз урвали у ведьмы-судьбы кусочек безмятежного счастья.

Возвращение назад было ужасно. О том, чтобы Сергей вел машину, речь уже не шла – так ему было плохо. По дороге он трижды терял сознание; в каком-то городке с непроизносимым названием Наташа попробовала обратиться в больницу, но, посмотрев, какие там условия, и узнав, что нет даже простейших препаратов, отказалась от своего намерения. Попади Сергей хотя бы на день в этот жуткий лазарет, он бы сразу погиб. Наташе оставалось только пожалеть несчастных, вынужденных лечиться в ужасных условиях, и подивиться самоотверженности врачей, пытавшихся спасать здесь человеческие жизни.

Въехав в Питер, Наташа, не заезжая домой, повезла Сергея в больницу.

Когда Сергей выписался, Коля уже вовсю носился по квартире и бойко лепетал на своем детском языке. Вот только папу он не узнал – испугался, шарахнулся и полным ужаса голосом уточнил:

– Дядя, ты злой?

– И смех, и слезы, – шутливо заметил Сергей. – Да, распустились вы тут без меня.

Анна Александровна, зарыдав, убежала на кухню.

На следующий день она в панике позвонила Наташе на работу:

– Пошла с ребятами в магазин, а вернулась – Сережи нет.

– Как нет?!

– Оделся и ушел куда-то. Наташенька, что же будет? Надо в милицию сообщить! Вдруг он упал на улице? Ой, кто-то пришел! Я перезвоню.

Наташа едва не сошла с ума от волнения. Она уже отпросилась у Ивана Дмитриевича и надевала куртку, когда ее снова подозвали к телефону. Это был Сергей.

– Наталочка, поздравь меня!

– То, что ты делаешь, – самоубийство! Тебе лежать надо!

– Ну, моя жизнь теперь недорого стоит. Зато какой сюрприз тебя ожидает сегодня вечером!

Оказалось, что Сергей, едва держась на ногах, понес свои справки в жилотдел.

– Эту Юлию Семеновну, которая столько морочила меня, уволили! – оживленно повествовал он. – Вместо нее там теперь работает очень дельный мужик. Взял документы и обещал, что на днях мы получим ордер!

Чтобы не расстраивать больного, Наташа сделала вид, что удивлена и довольна, но в глубине души она уже не верила в подобные чудеса.

И, однако, чудо случилось! На следующей неделе они с Сергеем получили смотровой ордер на трехкомнатную квартиру – в новом доме, с улучшенной планировкой. Сергей радовался, как мальчишка. Ему только портило настроение то, что экспедиция в жилотдел окончательно подорвала его силы, и он был вынужден сидеть дома, вместо того чтобы ездить вместе с Наташей, Славой и Женей по магазинам в поисках мебели для нового жилища.

К сожалению, Наташа не могла позволить себе купить все, что хотелось бы, – несмотря на то, что она неплохо зарабатывала, а с недавнего времени семейный бюджет пополняла и назначенная Сергею пенсия, приходилось экономить. И все же одну покупку она сделала, не считаясь с деньгами, – это был подарок Сергею: настоящая испанская гитара, почти такая же, как у Славы.

Исполняя новую песню, посвященную Наташе, Сергей аккомпанировал себе на этой гитаре. Простые человеческие радости, которые они могли себе позволить, возвращали Наташу и Сергея в прежние счастливые времена, и поэтому Наташа порой позволяла себе неразумные траты.

А между тем лечение Сергея требовало все больше средств. Хорошо еще, что теперь ему выделяли лекарства по льготной цене. Иногда Наташе приходила в голову мысль, что, пролейся на них этот золотой дождь двумя годами раньше, надвигавшуюся трагедию можно было бы отсрочить. «Неужели обязательно было проходить все круги бюрократического ада, добившие Сереженьку?» Однако Наташа старательно гнала от себя горькие выводы, не позволяя себе скатываться в пучину отчаяния. Она все еще могла быть нужной своему любимому, и требовалось собрать в кулак всю волю, чтобы не омрачать его последние дни сетованиями и слезами.

Перед Новым годом Сергея госпитализировали на химиотерапию. Он уезжал в клинику, полный оптимизма, а сам уже не в силах был натянуть пальто. Привычно подавив рыдания, Наташа помогала ему, и тут из глубины коридора молнией вырвался Атос; бросившись к хозяину, он старательно обнюхал его, будто стремясь навсегда запомнить его запах, а потом поднял морду кверху и тоскливо завыл.

– О господи, – только и сумела выговорить вытиравшая украдкой слезы Анна Александровна.

– Да не берите в голову. – На изможденном лице Сергея возникла тень прежней жизнерадостной улыбки. – Это он печалится, что не сможет грызть мои ботинки, пока я буду в больнице. Ну, ничего, пару недель перетерпит.

Через четыре дня Сергея не стало.

Завотделением позвонил Наташе поздно вечером, и она успела примчаться в клинику, чтобы в последний раз увидеть обращенную к ней улыбку любимого, уловить в последнем шелесте его пересохших губ обращенное к ней нежное: «Наталочка...»

Понимая то, что неизбежно должно было произойти сейчас, и не в силах поверить в страшную правду, Наташа жадно вглядывалась в лицо Сергея, ловя в его заострившихся чертах хоть малейший намек на надежду. На мгновение ей показалось, что ее страстное желание сбылось: Сергей вдруг отбросил одеяло и с неожиданной энергией приподнялся на кровати. Но радость Наташи, еще не родившись, тут же угасла: глаза Сергея, его веселые, добрые глаза невидяще устремились в никуда.

– Наталочка, смотри, сколько птиц! – хрипло, не своим голосом выговорил он. – Небо... и солнце!

Тело Сергея обмякло, и он безвольно упал на постель. Все было кончено, и, прежде чем Наташа полностью отдала себе в этом отчет, ее любящее сердечко уже осознало свершившееся. Из ее глаз полились столь долго сдерживаемые слезы. Больше не нужно было опасаться, что они огорчат Сергея.

Наташа не помнила, сколько она просидела возле тела любимого. Очнулась она оттого, что два медбрата принялись перекладывать Сергея на клеенчатую каталку.