Путь к счастью - Вера Кауи

— А где эти Бейли жили?

— В то время они жили в Лафборо. Мистер Бейли работал бухгалтером в собственной фирме, у них было достаточно средств, чтобы содержать ребенка. Словом, это была идеальная пара, на мой взгляд. И их вполне удовлетворило то, что я могла сообщить о родословной ребенка, хотя должна признать, многое из того, что говорилось мне по этому поводу Мэри, приходилось просто принять на веру.

— В каком смысле?

— Она сказала, что осиротела в раннем возрасте, и ее воспитывала тетка, женщина очень строгих правил, которую приводило в ужас желание воспитанницы стать актрисой. Мне казалось, Мэри сказала мне не всю правду и старалась замести следы. Она говорила, что жила в маленьком городке в графстве Йоркшир. Поскольку она в то время еще не стала настоящей актрисой, у нее не всегда сходились концы с концами. По ее словам, городок находился на краю болот, но на одинаковом расстоянии от Лидса и Брэдфорда, поблизости от Хэррогейта. Она говорила, что бывала в театрах всех трех городов. История, которую она поведала мне, значительно отличалась от той, что я узнала от миссис Уилкинсон. Отсюда я сделала вывод, что и в той, и в другой мало правды. Впрочем, это было в порядке вещей. Все девочки скрытничали. И, надо сказать, родители тоже.

— А у вас есть адрес Бейли в Лафборо? И с миссис Уилкинсон мне бы тоже хотелось встретиться.

— Я не вела никаких записей. Вся информация хранилась у меня в голове. Но по прошествии стольких лет я, разумеется, могу вспомнить далеко не все. Помню, например, что Бейли точно приехали из Лафборо, что Мартин Бейли служил бухгалтером, что у него была своя фирма. По этим данным его нетрудно отыскать. Что же касается Рини Уилкинсон… После Мэгги она присылала ко мне еще нескольких девушек, в том числе и свою сестру, но где она теперь, сказать не могу. Она жила в Кэмден-таун… Боюсь, улицу не припомню. Мэгги могла бы вам подсказать. Она ведь прожила у них в доме три месяца.

— Неплохо для начала, — сказал Барт, которого порядком утомила многоречивость старой дамы. Наконец хоть кое-что начинает вырисовываться. Прежде всего надо наведаться в Кэмден-таун, решил он. Потом в Лафборо.

— Так вы узнаете у Мэгги, не заедет ли она меня повидать? — напомнила леди Дэвис. — Я думаю, это делу не помешает. Как-никак, она единственная из моих подопечных, кто нашел дорогу к славе и удаче.

— При первом же случае, — сухо пообещал Барт. И, в свою очередь, поинтересовался: — А почему вы оставили свое занятие?

— Городской совет принял решение снести мой дом и построить на его месте две многоквартирных башни. Я понимала, что мне не удастся найти столь удачно расположенный особнячок, поэтому я закрыла свое дело и вернулась к прежней работе — медсестрой. Мне пришлось ухаживать за женой сэра Генри, которая умирала от рака. Через полгода после ее смерти он сделал мне предложение, и я подумала — почему бы нет? Первого моего мужа убили на войне, с тех пор мне пришлось самой о себе заботиться. Было очень соблазнительно заиметь человека, на которого можно опереться. — В ее глазах опять блеснул живой огонек. — Как говорил Оскар Уайльд, я могу сопротивляться чему угодно, но не соблазну. Я не пожалела о своем решении. Мы были очень счастливы. Скоро исполнится пять лет со дня его кончины. — В уголках губ затрепетала улыбка. — Само собой, ему было ничего не известно о моих прежних занятиях. Он был городским олдерменом. Такому человеку нельзя было позволить себе жениться на женщине с темным прошлым. Поэтому я отрезала это прошлое. Леди Дэвис не имеет ничего общего с сестрой Блэшфорд.

— А собственных детей у вас не было?

— Когда мы поженились, Генри было пятьдесят пять, а мне за сорок. Он не очень-то любил детей, а я долгие годы жила и работала с чужими детьми. К счастью, первый из них явился ко мне, чтобы разыскать свою родимую матушку, когда сэра Генри уже не было в живых. У моих пациенток почему-то чаще рождались мальчики. И почему-то именно они обычно ищут своих матерей.

Опять она со своими непристойными намеками, подумал Барт. Ну что ж, бодливой корове бог рог не дает. Значит, счастья материнства ты не испытала.

— Вы мне чрезвычайно помогли, — искренне сказал он, вставая с места. — Большое спасибо. Не только от меня, но и от Мэгги.

— Мне все же ужасно любопытно, почему она именно сейчас начала эти поиски. Может быть, хочет оставить актерскую карьеру? Уйти из кино?

— Это было бы громким событием.

Она пронзила его взглядом.

— А вы что тогда будете делать?

Он не ответил.

Она с вызовом взглянула на него и протянула руку. Он пожала ее. Кожа на руке была нежная, как цветочный лепесток, но болезнь сказывалась — леди Дэвис почти не ответила на рукопожатие.

— Передайте Мэгги, что ей очень повезло, — тихо сказала она.

— Она знает, — улыбнулся Барт.

Только видит это везение не в том, о чем ты думаешь, грустно добавил он про себя.

Он направился прямиком в театр, где должна была репетировать Мэгги. Джоэл де Сантис — режиссер, одержимый совершенством. Некоторые актеры отказывались с ним работать, ссылаясь на то, что в ходе бесконечных репетиций он выхолащивал из них вдохновение, но Мэгги, которая не меньше его стремилась к совершенству, с удовольствием оттачивала под его руководством каждый жест, каждое движение, каждый нюанс, и это нисколько ее не расхолаживало.

Когда Барт вошел в пустой театр, на сцене находились только Мэгги и ее партнер, исполнявший роль Брика. На сцене были декорации гостиной дома на Миссисипи, где и разворачивалось действие.

Джоэл де Сантис не любил репетировать на пустой площадке, он предпочитал с самого начала работать в декорациях. Он всегда оговаривал в контрактах, что администрация должна представлять в его распоряжение театр в любой момент, когда ему это потребуется.

Режиссер сидел в партере рядом со своим ассистентом и по совместительству любовником, без которого он не обходился ни минуты. Они вроде нас с Мэгги, как ниточка с иголочкой, подумал Барт. С другой стороны возле де Сантиса сидел продюсер. Из актеров никого в зале не было.

Судя по тексту, который он узнал с первых же слов, репетировали первый акт, самое начало. Следуя своей скрупулезной методе, Джоэл разбирал пьесу на мелкие кусочки, а потом собирал ее вновь, но при этом очень внимательно относился к замыслу автора. Правда, лишь в том случае, если эти замыслы совпадали с его собственными.

Мэгги играла Маргарет, известную также как Мэгги-Кошка, которая отчаянно пыталась убедить своего мужа Брика — в этот момент как раз наливавшего себе стаканчик — в том, что она еще куда как привлекательная для мужчин женщина. На ней была облегающая ее фигуру комбинация из плотного абрикосового атласа, отделанная кружевами. Как и полагалось по сюжету, Мэгги изображала ищущую выхода страсть. Когда Барт тихонько сел в кресло в конце зала, она дошла до середины монолога: «… ты был удивительным любовником… с тобой так хорошо было ложиться в постель, я думаю, как раз потому, что ты был таким равнодушным. Скажешь, не правда? В тебе совсем не было огня. Ты занимался любовью спокойно, медленно…»