Идеальная иллюзия - Клаудиа Тан

Отношения с отцом зеркально отражают мои взаимоотношения с родителями. Сюрреалистично осознавать, что у нас с ним было похожее детство. Возможно, мы, в конце концов, не такие уж и разные.

– Как видишь, секс и любовь в его понимании исключены из уравнения. Вот почему он так меня ненавидит, – продолжает Дэниел. – И почему потребовал подавить все мои чувства и начать относиться к помолвке, как к деловой сделке и не более. Чтобы чувства не препятствовали моему превращению в идеального наследника «Кэррингтон Энтерпрайзес». – Он произносит название компании, словно это яд, который ему жизненно необходимо выплюнуть. – Именно это я и попытался сделать, Алекс. Мне так жаль. Я действительно не хотел причинять тебе боль. Я думал, ты не хочешь видеть меня рядом с собой, и поэтому даже не заметишь моего равнодушия. Но… – говорит он, и мышцы на его лице напряглись, – я не понимал и того, как больно мне будет видеть тебя с Нейтом на крыше. Я попытался задвинуть это чувство подальше, действительно попытался, и поэтому решил, что мне нужно отвлечься от этого. Поэтому ушел с теми девушками. Но я клянусь своей жизнью, Алекс, я ничего с ними не сделал, – кривится он. – Я не мог. Я знал, что возненавидел бы себя еще больше, если бы сделал это.

Его слова освобождают меня от того бремени, которое я долгое время тащила на себе. Мы наконец выложили правду на стол и оголили свои шрамы. Я опускаюсь на диван, уткнувшись лицом в ладони. Думаю, в каком-то смысле нам некого винить, кроме самих себя, за то, что мы вообще оказались в этой нелепой ситуации.

– Похоже, мы оба глупцы, – признаюсь я, тяжело вздохнув. – Мы продолжаем причинять друг другу боль из-за каких-то глупостей. И предполагаем только худшее.

– Так и есть, – бормочет он, пересекая комнату и падая на колени передо мной. Его лицо приближается к моему. – Но, по крайней мере, теперь мы все знаем. И можем изменить к лучшему. – Дэниел наклоняется ко мне, одной рукой играясь с моими волосами, а другой касаясь моей щеки. – Я знаю, что все это не имеет смысла… мы не имеем никакого смысла. – Он большим пальцем проводит по моей коже, и я прерывисто вдыхаю. Мне требуется вся сила воли, чтобы не вспыхнуть от его прикосновения. – Но я хочу тебя, милая. Хочу тебя так сильно, в своих руках, в сердце, в постели… а теперь, зная… – он тяжело сглатывает, выискивая в моих глазах ответы, – что ты тоже хочешь меня, может быть… – Его голос прерывается, и он медленно приближается к моим губам, отчего мое сердце буквально воспаряет к облакам. Я хочу наклониться, чтобы наконец-то поцеловать его, но мой внутренний голосок твердит мне, что это…

…неправильно.

– Я не могу. – Я качаю головой, вырываясь из хватки Дэниела и вскакивая с дивана. На его лице отражается разочарование от моего отказа. – Я бы хотела… но не могу. Ты не можешь продолжать поступать так со мной, Дэниел. Ты сначала хочешь меня, потом нет, затем снова хочешь, и это не честно. Ты не можешь продолжать играть с моими чувствами. – Слезы собираются в уголках глаз, скатываясь по щекам, и я не пытаюсь их стереть. – Я действительно не хочу, чтобы ты играл со мной. Потому что если ты так поступишь, то между мной и остальными девушками, с которыми ты трахался, не будет никакой разницы. А я этого не заслуживаю.

– Алекс. – Дэниел поднимается на ноги и тянется вперед, но я поднимаю руку, останавливая его.

Если он подойдет ближе, у меня может не хватить силы воли, чтобы противостоять ему.

– Нет, – выдыхаю я. – Сначала разберись в себе, прежде чем признаваться в своих чувствах. Я не хочу, чтобы ты меня ранил. Просто не могу доверить тебе свое сердце. По крайней мере не сейчас.

Лицо Дэниела дернулось в агонии.

Я вздрагиваю, когда меня наполняет чувство вины за то, что я заставила его пережить. Но это нужно было сделать.

Я просто не могу довериться ему сейчас.

Дэниелу требуется какое-то время, чтобы осмыслить мои слова. Он выглядит так, будто хочет возразить, переубедить меня, но вместо этого останавливает внезапный порыв и крепко сжимает кулаки.

– Хорошо, – отвечает он приглушенным, но побежденным голосом и отстраняется от меня. – Если ты этого хочешь, милая. Я буду уважать твои желания.

Затем он удаляется в свою комнату и закрывает дверь, тем самым запечатывая наше общее решение.

Глава двадцатая

Заставить себя заснуть оказалось довольно трудно.

Я не могла перестать думать о нашей с Дэниелом стычке и о том, как плачевно все закончилось. Мы наконец-то обнажили душу перед друг другом, и все же, когда ситуация свелась к отношениям, я отказала ему. Опустошения в его глазах хватило, чтобы мое сердце раскололось на части. Мне больно от того, что я причинила ему боль, но после эмоциональных американских горок, на которых я каталась в течение недели, трудно забыть об этом и прыгнуть в его объятия.

Меня использовали на протяжении всей моей жизни. Я не хочу, чтобы история повторилась из-за Дэниела.

Мне удается поспать всего четыре часа, прежде чем стук во входную дверь будит меня. Ранние лучи солнца просачиваются в окно, окрашивая простыни в пурпурно-оранжевый цвет, и первое, что я чувствую, – это нестерпимая боль, будто кто-то использует мою голову для игры в «Ударь крота»[4]. Не думаю, что это похмелье, учитывая, что я почти ничего не пила на вечеринке Кары, скорее, эмоциональное потрясение, случившееся после, поспособствовало тому, что моя голова раскалывается.

И боль, как ни странно, только усиливается с каждой минутой, потому что никто не открывает чертову дверь.

Я отбрасываю одеяло в сторону и тащусь ко входной двери, где, прищурившись, заглядываю в глазок, чтобы узнать, кто пытается лишить меня сна. Я растерянно моргаю, заметив незнакомую блондинку. Я приоткрываю дверь и просовываю голову в небольшую щель.

– Могу чем-то помочь? – ворчу я.

– Да, я ищу Дэниела, – отвечает девушка, выглядя раздраженной тем, что находится здесь. Она вытягивает шею, пытаясь заглянуть в пентхаус через меня. – Он позвонил и попросил встретиться с ним здесь.

– Эм-м-м.

– Не волнуйся, я уже здесь. – Я слышу шаги Дэниела позади себя.

Мое сердце бешено стучит в груди, когда я чувствую, как своим присутствием он заполняет