Измена. Чтобы разлюбить - Лаура Норт

— Ладно, мамулечка, я приду! Жди!

Подарок для мамы я приготовила давно. Она очень любила в свободное время рукодельничать, и я купила ей огромную и потрясающе красивую алмазную мозаику. Осталось выбрать цветы — и готово!

Проведу спокойный вечер без Филиппа. В последнее время его стало слишком много в моей жизни и надо уже от него отдохнуть. Хотя сердце сжималось странной тоской при мысли, что мы проведём время не вместе… Нет, прочь эти ненужные мысли и эмоции!

На следующий день от Филиппа пришлось отбиваться. Он потрясающе упорно пытался сманить меня, но я была кремень! И не согласилась ни на ресторан, ни на чашечку кофе у него дома, ни на просто погулять. Ни на кино, ни на мороженое, ни на просто посидеть в его кабинете, в конце концов!

Хотя я хотела. Очень хотела. Но от этого раздражалась только сильнее. Филипп почувствовал моё раздражение и пошёл на попятную.

— Ладно-ладно! — он поднял руки, сдаваясь. — Я понял, слишком давлю на тебя. Тебе нужно личное время, нужно отдохнуть от меня и всё такое.

Он ухмылялся, но глаза были серьезны и, кажется, даже печальны.

Стоп. Это не мои проблемы.

— Именно. Личное время для личных дел.

— Надеюсь, ты помнишь, что мы с тобой договорились встречаться? И в это время у тебя не должно быть никого, кроме меня? — ровным тоном.

— Такого в нашем договоре я не помню, но не беспокойся. Мне и тебя хватает выше крыши.

— Понял. — Филипп коротко кивает. — Тогда до завтра.

Он уходит быстрым шагом, а я всё смотрю ему вслед и не могу отделаться от мысли, что он расстроился…

Да как же мне избавиться от этой дурацкой жалости!

Я стискиваю зубы, беру волю в кулак, и тоже ухожу.

Меня ждёт спокойный вечер с мамой.

Забегаю домой — переодеться и за подарком.

Заезжаю к Диле в цветочный магазин, беру у неё самый красивый и лучший в мире букет.

Немного опаздываю и, когда прихожу, гости уже собрались. Уже в коридоре слышны оживленные голоса и это явно не пара человек!

Я надеялась, что людей будет поменьше. Что ж, тихий вечер с мамой стоит, видимо, перенести на другой день.

А пока…

— Что ты здесь делаешь??? — двойной возглас.

47 глава

Моя мама была очень творческим человеком.

Кроме музыки она занималась рисованием, лепкой скульптур, шитьём, вышиванием, плетением макраме, бисероплетением, фотографией, выращиванием цветов… ну и ещё много чем. Разве что книжки не писала. Всем этим она занималась не одновременно, конечно.

Так же, как она быстро вспыхивала чем-то, так же стремительно теряла интерес. Ей всё давалось легко. Она могла бы зарабатывать любым из своих занятий, всё, что она делала, очень быстро раскупалось и разбиралось её подружками. Те, кто знали её и её работы всегда были готовы приобрести что-то новенькое и расхватывали её творения сразу, как только они появлялись.

Но её по жизни вела любовь, а не долг. Один раз она нарушила это правило — когда жила с моим отцом. Один раз она выбрала долг — передо мной, ради полной семьи для дочери.

Больше такой ошибки она не повторяла.

Поэтому, кроме основной своей работы — а постоянно работала она визажистом, делала других женщин красивыми, — мама имела кучу хобби разной степени прибыльности, которые постоянно меняла.

Её дом был отражением её творческой натуры.

Картины, коврики, занавески, подушечки, вязаные салфетки и игрушки, куклы, множество разных цветов, музыкальные инструменты…

Самая простая и скучная комната была моя. Её я обустроила по своему вкусу и мама не стала там ничего менять, даже когда я стала жить отдельно.

Планировка дома была немного сумасшедшей. Несколько комнат, расположенных по кругу, соединённых арками, столовая, кухня в пристройке, мансарда — моё логово, несколько балкончиков.

Ещё одна пристройка с отдельным входом, в которой жили постоянные жильцы.

Во дворе — цветы, цветы, цветы.

Мне здесь нравилось. Но я хотела самостоятельности, хотела жить одна. Поэтому и сняла квартиру, а к маме приходила только в гости.

— Что ты здесь делаешь? — прозвучало одновременно от меня и от Филиппа.

Потому что среди гостей сидел — он. Сидел на краю дивана, напружинившись, как будто кого-то ждал и готов был вскочить и уйти в любой момент. Я огляделась. Мамы не было.

Маленькие скромные посиделки оказались достаточно многолюдным праздником. Со мной здоровались мамины подруги, друзья, давние поклонники. Сомневаюсь, конечно, что мама передумала или специально готовилась. Наверное, как всегда, отдала решение на откуп гостям — кто захочет поздравить лично — тот и придёт.

Угощение организовалось стихийно, по типу шведского стола, продукты докупались и заказывались по мере надобности. Компании собирались по интересам, люди группировались кучками и движение, разговоры смех не прекращались ни на минуту.

Филипп, нахмурившись, заглянул мне за спину. Смотрел, пришла ли я одна или с кем-то? Он что — думает, что у меня кто-то есть?

— Ида, ты уже здесь! — из глубины дома ко мне с распростёртыми объятиями спешила мама. За ней шла статная, красивая женщина, которую я много раз видела на фотографиях — мама Филиппа.

Я вручила маме букет, подарок, и крепко её обняла. Филипп тоже подошёл её поздравить — на его лице разлилось облегчение и понимание.

— Идочка, представляешь, какой сюрприз! Верочка заехала ко мне со своим сыном, кажется вы когда-то встречались? — она по очереди посмотрела на нас. — Оказывается, он теперь живёт и работает здесь, в нашем городе!

— Мам… вообще-то мы работаем вместе. Он мой начальник! — с нервным смехом сказала я.

— О, да? Как хорошо! Ну проходите же, садитесь! А, кстати, познакомься с Верочкой!

Нас усадили рядом за стол, вручили тарелки и мамы принялись умилённо смотреть, как мы едим.

Мне же не показалось? Нас что — пытались свести? Неужели мама думала про Филиппа, когда спрашивала, приду ли я одна?

Так и оказалось.

Две матери наперебой расспрашивали нас о наших прошлых отношениях, мудро избегая, впрочем, момент расставания. Потом переключились на настоящее время. Их интересовало всё — как так получилось, что я работаю с Филиппом, не специально ли?

Тут они начали многозначительно переглядываться, кажется, не поверили, что это была абсолютная случайность.

Часто ли мы общаемся?

Проводим ли вместе время?

Не хотим ли начать всё сначала?

При этом мама ухитрялась как-то общаться с остальными гостями, рулить разговорами, принимать новых приходящих и провожать тех, кто уже собрался уходить.

Потом в ход пошла тяжёлая артиллерия.

Мама принесла семейный альбом.