(не)идеальный брак (СИ) - Матрохина Дарья

— Доброе утро! — кричит Димик из кухни. Света отвечает ему бормотанием. — Уже перешла к зубам? Здорово! А я принёс круассаны с шоколадным кремом! Как выйдешь, надо будет поговорить.

О, нет. Только не сегодня! Не сейчас! Света промывает щётку и, раздеваясь, натягивает на голое тело халат.

— О чём нам надо поговорить? — стараясь выглядеть максимально сонной, спрашивает она у спины мужа. — Надеюсь, это что-то хорошее?

— Да, я… — он на секунду замолкает, а потом расплывается в улыбке: — Нашёл нам новую квартиру…

Глава 14

Нет.

Видимо, она сказала это вслух: лицо мужа стремительно сереет и Свете приходится виновато поднять руки на уровень лица.

— Прости, — мягко произносит она. — Вырвалось. Видимо, рефлекс с былых времён. Так что там с квартирой?

— Три минуты до метро, монолитный дом, а главное — хозяйка только-только выставила её на продажу, так что мы будет первыми и сможем немного поторговаться.

— А нас это по карману? В прошлый раз…

— В прошлый раз я сглупил и обратился к риэлтору, для которого главным было продать застоявшуюся у него в списке квартиру. Теперь это самостоятельный поиск через друзей, который, как видишь, дал результаты. Мы можем уже сегодня её посмотреть. Если нет работы, то собирайся.

— Я… у меня есть несколько заказов, да и помыться надо бы…

— Хорошо, — кивает муж. — Только быстро, я пока займусь завтраком.

Все те пять минут, что Света проводит в ванной, он постоянно чем-то гремит и грохочет, намереваясь то ли создать шедевр из двух яиц и огрызка колбасного батона, то ли — разнести к чертям собачьим всю кухню. Она склоняется ко второму варианту и потому заканчивает раньше, чем ожидала. Снова затягивает на поясе халат и убирает брошенные на пол носки в машинку. И, сделав несколько глубоких вдохов, наконец, выходит в коридор… где уже стоит несколько чемоданов и пустой рюкзак, видимо, для машинки.

— Милый, что происходит? — спрашивает она, надеясь на адекватный ответ, но муж бурчит что-то мало понятное, из которого мозг с трудом выхватывает «пару дней отдыха», «новое место» и «побыть вместе». — Я должна собраться, да?

— Было бы неплохо. Я побросал в чемоданы некоторые вещи, но точно не уверен всё ли взял, — всё же внятно отзывается мужчина. — И ещё я организовал себе недельный отпуск, который мы проведём вместе. Будем засыпать и просыпаться рядом, больше никаких одиночных забегов! Мечта, да и только!

— Что-то случилось? — переспрашивает Света, на которую монолог не произвёл ожидаемо воодушевляющего эффекта. — Почему я должна всё бросить и как можно скорее перебежать на новое место?

— Я… просто подумал, что было бы неплохо провести некоторое время только вдвоём, без посторонних. К тому же, ты уже давно просила устроить нам настоящий медовый месяц, поэтому я собрал немного денег и…

— Мы правда поедем в медовый месяц? — это вырывается непроизвольно, и она тут же затыкает себе рот ладонью. Но Димик уже смеётся на кухне, видимо, получив ожидаемую реакцию. — Правда? — гораздо тише уточняет Света. — У меня действительно всё-таки будет медовый месяц?

— Да. Это, конечно, не Сейшелы и даже не Багамы, но место отличное. Турция. Пять звёзд. Впервые увидишь море, скатаемся на несколько увлекательных экскурсий, приедем загорелые и готовые к новым подвигам ради швейного искусства.

— Здорово… вот только я не смогу. Заказы… ткань… — она разочарованно разводит руками. — Да и паспорта у меня нет, чтобы выехать из страны…

— Вообще-то, старый кончится только через три месяца, мы за это время точно успеем вернуться. К тому же, ты так мечтала о нашем путешествии, даже «блокнот желаний завела».

— Ты… знаешь о блокноте?

— Конечно. Ты ведь никогда его особо не прятала. Было делом времени, когда я в поисках какой-нибудь редко требующейся вещи его найду. Но, скажу честно, это всё равно удивительно. Меньше всего я подозревал тебя в любви ко всяким «техникам самогипноза» и прочей чепухе. А оказалось, что ты даже карту составила, указав все места, в которых хочешь побывать.

— Я всего лишь мечтала. Нет ничего зазорного…

— Да, именно! Тем более, что именно твой «блокнот желаний» помог мне понять, насколько всё запущено. Ты столько времени провела наедине со своими мыслями, чтобы была вынуждена выплеснуть их на бумагу. А я даже не заметил твоего одиночества, хотя постоянно был рядом! Господи, да открой я глаза на несколько месяцев раньше, всё бы стало совершенно по-другому и…

— О чём ты?

— Эм… — он теряется. Видимо, дело в той истории, о которой Света старается не вспоминать даже в мыслях, хотя усилия обычно и оборачиваются лишь вспышками ярости и новой болью. — Скажем так, тогда бы всё совершенно по-другому началось. Возможно, я бы не стал терпеть хамское отношение начальства и сразу перебрался в столицу, схватив тебя в охапку. И мы бы начали новую жизнь один раз, а не десять. У тебя, наверно, уже голова от переездов кружится…

О да, у неё начинается резь в висках от одних только мыслях о смене квартиры. Димик молодец, он правда старается быть хорошим, он заметно похудел и научился готовить некоторые весьма затейливые блюда, начал собирать собственную коллекцию книг, а совсем недавно Света поймала его на составлении чего-то вроде «Карты Желаний», причём плакат был очень красочным и… амбициозным.

— О чём ты думаешь? — спрашивает мужчина. — Если сомневаешься, то я сдам билеты и можем провести пару недель у твоих родителей. Уверен, твоя мать не будет против в кой-то веки принять нас в гости. Или просто побродим по городу…

— Нет, — лишь представив встречу на улице с Катей, женщина морщится. — Не хочу возвращаться, а с мамой мы и так разговариваем трижды в день, зубы уже болят от её наставлений о «правильных хозяйках», существующих лишь на страницах книг по домоводству.

— Она не настолько плоха.

— Не настолько, — соглашается Света. — Однако она серьёзно учит меня, что яйца при варке надо класть в холодную воду, а сковородку обязательно протирать перед наливанием масла. И вещи. Она учит меня стирать. Мне через год тридцать, а моя мама-пенсионерка рассказывает как правильно выворачивать мужские трусы.

— А их надо выворачивать?

— Представь себе! Оказывается, мы делаем неправильно ужасное количество вещей! И, конечно, она не может пройти мимо, когда видит «как мы ломаем себе жизнь»… — она складывает руки на груди, вспоминая те многочасовые разговоры сразу после их первого переезда, что стоили километров нервов и такого количества ткани, испорченной в порыве злости. — Моя мать — единственная женщина, считающая «родной город» неким сакральным местом, способным «исполнить любое желание». Удивительно, как, проведя в нём всю жизнь, она умудрилась заработать только артрит и несварение.

— А как же дачный домик? — улыбается Димик и легонько пихает жену в плечо. — Подумай только, как здорово нам там было.

— До или после двадцати «обязательных» грядок картошки? Или, может, когда осенью мы ехали домой с тремя килограммами на двоих и наставлением типа «вы молодые, справитесь, ещё заработаете там!». И ведь какое-то время, вместо того, чтобы включить мозг, я серьёзно думала, будто должно уважать окружающих людей только за возраст или социальное положение. Видимо, осознание, что если человек — говно, то он таким и старости будет, приходит с возрастом, вместе с дёргающимся глазом и геморроем.

— Милая, — Димик осторожно гладит её по ладони. — Милая моя. Если тебе не нравится не один мой вариант, может, предложишь что-то ещё?

— Я… я не знаю… Всё так быстро происходит, раньше я хоть брошюры из турагентств дома держала, чтобы перелистывать и плакать, а теперь… — она тяжело выдыхает, собираясь с силами, — Ладно, давай начнём с малого. У меня всегда была мечта покататься на поезде по ближнему Подмосковью. Проездные на день не так дорого стоят, а вечером…

— Раз уж это отпуск, как насчёт перебраться временно ко мне в квартиру? А я буду говорить и убирать, словно ты отеле, м?