Замуж - не напасть - Лариса Кондрашова

— Понял, — медленно тянет он, сразу построжев. — Ставите на место? Мол, не с мои свиным рылом в ваш калашный ряд? В принципе, я тоже не одобряю панибратства, но мне казалось, что уж с товарищами по работе можно было бы и не выпендриваться.

Он выходит.

Это она-то выпендривается! Возмущение прямо-таки подбрасывает Евгению со стула. Хам! Какие усилия ей пришлось затратить, чтобы не встать с ним на одну доску и не ответить ему тем же! Но она все же удержалась, и это обнадеживает. Значит, она его сильнее и одержала свою первую, хоть и маленькую победу…

Нет, лучше думать о приятном. Вчера, например, она была с Виталием в театре. На неё странным образом подействовала обстановка: зеркала вокруг, рядом — красивый мужчина, с восхищением на неё гладящий. Не об этом ли мечтала прежде? Чтобы вот так, в многочисленных зеркалах отражалась она рядом с рыцарем своей мечты: В смокинге, с бабочкой…

В антракте, в театральном буфере она выпили коньяк, и второе действие оперетты "Летучая мышь", которую она, казалось, знала наизусть, воспринималось, как откровение.

После спектакля Виталий отвез её домой и, как само собой разумеющееся, остался ночевать. Секс между ними показался ей таким привычным, будто они были женаты много лет: ни взлетов, ни падений, ни головокружения. Будто она просто перешла из одной постели в другую, где-то по пути оставив свои чувства…

Вот этот-то вопрос и грыз её потихоньку с самого утра. То-то она ощущает какой-то дискомфорт! Поначалу думалось, непривычная обстановка, а оказалось — всегда лишь проблемы её личной жизни.

Виталий, напротив, был неподдельно восхищен прошедшей ночью. Утром он без обиняков заговорил о том, что ничего не мешает им узаконить свои отношения. А Евгения испугалась. Нет-нет, не так быстро, ей надо подумать, после развода и месяца не прошло! И постаралась не замечать горького недоумения в глазах Виталия…

Без пяти час, когда желудок Евгении намекнул на приближение обеденного времени, ей звонит Варвара и сообщает, что если у Евгении Андреевны нет других планов, то Валентин Дмитриевич приглашает её присоединится к остальным сотрудникам и отправится вместе на обед. Недалеко от офиса есть одно небольшое кафе, где готовят по-домашнему, и цены вполне приемлемые.

Евгения соглашается и выходит по коридору в холл, где уже собрались другие работники фирмы. Оказывается, их достаточно много.

Женщин, кроме нее, трое, а мужчин человек десять, ей неудобно посчитать точнее. Всему свое время. Она ещё удивлялась, что президент перво-наперво не познакомил её со всеми. Оказывается, вначале она привыкала к кабинету, а теперь знакомилась с коллегами в непринужденной обстановке.

Пышет сорокаградусным жаром. Здесь легко оценить комфортность её кабинета — легкая прохлада, свежий воздух… Благо, идти им недалеко.

В кафе они входят не через главный вход, а со двора. Он тоже неплохо оформлен, безо всяких там мусорных баков поблизости и глухих каменных заборов. Просто другой вход в банкетный зал с уже накрытыми длинным столом.

Сотрудники "Евростройсервиса" рассаживаются по местам, и так получается, что её место оказывается рядом с каким-то красивым белокурым мужчиной, который предупредительно отодвигает её стул и бормочет по-английски, что он очень рад.

— Петр Васильевич, прошу, — кивает президент сидящему справа от него мужчине, — Только коротко, чтобы мы успели пообедать.

Слева от Валентина Дмитриевича оказывается Варвара, и Евгения видит, как он ухаживает за нею, время от времени спрашивая, что положить ей на тарелку. Начальник охраны перехватывает её взгляд и усмехается: ну что, убедилась? Небось, мне не поверила!

Евгения отмечает про себя, что все сотрудники фирмы молоды, не старше сорока. Зря такую зверскую мину делает главный охранник! Она вовсе не собирается осуждать кого-то. Она даже думает, что будь мужчиной, тоже увлеклась бы Варварой. Несмотря на высокомерное выражение лица, девица явно не глупа, а её большие голубые глаза в сочетании с вьющимися белокурыми волосами, мало кого могут оставить равнодушным.

Между тем Петр Васильевич начинает свою проникновенную речь.

— Господа, подобные обеды, напомню, за счет фирмы, стали уже традицией. Иными словами, всякий раз, когда у нас появляется новый сотрудник, мы собираемся вместе, чтобы в непринужденной обстановке познакомиться с ним. Или с нею, как в данном случае!

Он простирает руку в сторону Евгении и она от неожиданности привстает.

— Референт президента — Евгения Андреевна Лопухина. Советник по вопросам архитектуры. Отличный специалист. Так совпало, что сегодня мы знакомимся ещё с одним человеком. Правда, не нашим сотрудником, а представителем американской строительной фирмы Дэвидом Гроупером!

Белокурый мужчина рядом с Евгенией, услышав свое имя, встает и кланяется. А сев, спрашивает у Евгении, почему он ее раньше не видел.

— Сегодня — мой первый день работы в фирме.

— У вас хорошее произношение, — улыбается ей американец.

— Благодарю, — отвечает она и думает, что мама её сейчас гордилась бы.

— Если позволите, пока Петя вещает, я поухаживаю за Евгенией Андреевной, — тоже по — английски обращается к ним другой её сосед. — Он завелся надолго, а голод — не тетка!

Американец вдруг начинает смеяться, Петр Васильевич, который не сказал ещё ничего смешного, останавливается на середине фразы.

— Он сказал, голод — не тетка, — рассказывает для всех американец, продолжая хохотать. — Голод — дядька? Какой у вас, русских, оригинальный юмор! Мне говорили, но я не представлял, что настолько! Ха-ха!

Судя по всему, английский за столом знают почти все. Лишь кое-кто склоняется к соседу и шепотом переводит слова Дэвида Гроупера.

— Какие эти американцы беспардонные, — слышит Евгения негромкое замечание одной из женщин.

— Хозяева жизни, мать твою! — соглашается уже погромче сидящий рядом начальник охраны.

— Это — наш главный бухгалтер, — говорит шепотом на ухо русский сосед Евгении. — Ирина Максимовна. Но все зовут её просто Ирочкой. Вы подружитесь с нею, не пожалеете. Большая умница! Президент ею очень дорожит.

— А кто такой Петр Васильевич?

— Рыба — прилипала, — неприязненно говорит сквозь зубы сосед. — Моя бы власть… Совершенно ненужный для фирмы человек! Мне не понятна слабость к нему Валентина Дмитриевича. Когда-то они работали вместе в тресте… Старая дружба, что ли? Но шефа не назовешь сентиментальным!

Почувствовав вежливое, холодное внимание, американец наконец соображает, что его смех не ко времени, и сконфуженно замолкает. Петр Васильевич собирается с духом, чтобы продолжить пламенную речь, но президент трогает его за руку: