Мой проклятый Марс - Ксана М

Своей маме?!

У меня остается ровно две секунды, чтобы сбежать. Две, и ни секундой больше, потому что Макстон уже отнимает мобильный от уха и тянется к кнопке видеосвязи. Вдох. Выдох-вдох. Сердце забивается в угол и пропускает удар. А я, пискнув, как испуганный мышонок, соскальзываю со стула и прячусь под стол, в последний момент замечая, как брови Макстона удивленно взлетают вверх.

Стыдно. Боже, не передать как! Чувствую себя так глупо, что готова пропасть без вести в водах Атлантики, лишь бы не видеть его разочарованный взгляд. И пропала бы, если бы не моя кошмарная реальность, в которой все, что я могу – это мысленно всхлипнуть и до крови закусить губу. А еще покраснеть, как вареный в чане рак…

– Да, мам, она прелесть, – слышу, как он тихо посмеивается.

Смешно ему, гаду. А у меня впервые за восемнадцать лет нешуточная тахикардия…

Стоп, он сказал, что я прелесть? Мне ведь не померещилось?

– Значит, не боишься? – слышу совсем рядом и, прикусив губу, поднимаю взгляд.

Рид явно наслаждается происходящим. А я понимаю, что не только горю от собственной лжи, но еще и трясусь, как загнанный в норку зайчонок.

– Я пуговицу уронила, вот ищу.

Ну почему? Почему первое, что приходит в голову, настолько по-идиотски звучит?!

Макстон усмехается и прежде, чем мысль о том, что сережка звучала бы куда лучше пуговицы, посещает мою глупую голову, забирается ко мне под стол.

– Что ты… делаешь?

– Хочу помочь тебе найти пуговицу. Тебе ведь нужна помощь? Поскольку в одиночку ты явно не справляешься. – И не справлюсь, потому что чертовой пуговицы и в помине нет! – Ладно, слушай, я не стану на тебя давить. Никогда, хорошо? Это была просто шутка. Немного неудачная, но…

– Шутка?

– Я не звонил маме.

Оу.

– И не позвоню до тех пор, пока ты сама не скажешь мне, что готова. Я уважаю границы, Бэмби.

Верю. Каждому его слову верю. Безоговорочно и немного иррационально, но, несмотря на это, по-настоящему. И я просто не знаю, хочу ли эти навязанные кем-то границы между нами. Да, страшно. Да, впервые. Зато с ним. А это уже не так безумно, да?

– Ты хочешь познакомить меня со своей мамой? Почему?

– Потому что знаю, что ты ей понравишься. Ты искренняя и смелая. Исключая моменты, когда прячешься под столом, как трусишка, – усмехается, а я, кажется, заливаюсь краской сильнее. – Что очень мило, если честно, – добавляет шепотом, а я понимаю, насколько он близко, и непроизвольно перестаю дышать.

Секунда. Вторая…

Не знаю, сколько ударов в минуту сотрясают мое тело, но явно больше нормального. И «оно», чем бы оно ни было, явно подчиняет себе мою хваленую рассудительность. Вот почему я боюсь повернуть голову и невзначай коснуться его губ. Потому что если коснусь, вряд ли найду в себе силы остановиться…

Трель мобильного становится кругом, брошенным барахтающейся мне в открытом море. Стараюсь не прислушиваться к разговору, но это выходит непроизвольно. И хотя не разбираю всех слов, улавливаю что-то вроде «репетиция», «в гневе» и «продюсер». Мой мозг сейчас напоминает кашу, но, думаю, я понимаю все правильно.

– Скажи, что песня будет. – И после секундной паузы: – Через пять минут в гараже. Ребят собери. – И бросив еще пару коротких фраз, заканчивает звонок.

– У тебя из-за меня проблемы?

– Стайлз хочет, чтобы мы устроили финальный прогон перед завтрашним концертом, но со вчерашнего дня не может до меня дозвониться.

– Ты игнорируешь своего менеджера?

– В особых случаях, – хмыкает, а я вновь засматриваюсь на его до невозможности красивую улыбку. – Например, когда я с тобой и мне не хочется, чтобы кто-то нам мешал.

Макстон поворачивается, а затем осторожно берет меня за подбородок и разворачивает к себе. Все мои страхи мгновенно обретают форму и цвет. Наши губы почти соприкасаются. И я почти теряюсь в его глазах, в которых с каждым днем мне все труднее не утопать…

Вдох-выдох. Вдох. И снова… Так дышать рядом с ним становится чем-то обычным, превращается в привычку. Как и стук сердца, оглушающе бьющий по перепонкам.

Резкий хлопок выбивает из легких остатки кислорода. Не сразу понимаю, что случилось, но уже через секунду…

– Это было нереально круто!

Отскакиваю от Макстона так резко, что неуклюже ударяюсь макушкой о стол. Хватаюсь за занывшее место одной рукой, а другой по инерции прикрываю Риду рот. Пятой точкой чувствую, что ему не терпится сдать нас моему отцу со всеми вытекающими.

– Ты просто обязан взять меня в следующий раз с собой!

– Если обещаешь впредь читать книги, а не их краткое содержание.

Итан недовольно закатывает глаза. Я чувствую это, даже не видя.

Мой младший брат терпеть не может книги. Разного рода научные (и не совсем) эксперименты нравятся ему куда больше бесполезного, как он утверждает, чтива. Потому что книги не научат жизни. О чем мы естественно каждый раз до одури спорим.

– В нашей семье уже есть одна книжная мышь. Двух эта планета просто не вынесет! А я в конце концов сойду с ума от серости своей жизни.

Театрал. Шекспир его не видит…

– Не сойдешь. А вот я – да, если меня из-за этого в сентябре вызовут в школу.

Когда шаги понемногу удаляются, слышу, как Макстон усмехается.

– Он мне нравится. Парень уже в тринадцать имеет характер.

– Ага. А теперь уходи, пока папа тебя не заметил, – шепчу, буквально выпихивая его из-под стола.

– Ну заметит, и что с того? Мы ведь не делали ничего непристойного.

Ну это если не считать непристойным наш совершенно развязный поцелуй на столе, который мой отец считает, как сканер, стоит ему только увидеть нас вместе и добавить к этому мои очевидно пылающие щеки.

– Ты придешь на концерт? – спрашивает уже в дверях.

– Не знаю.

– Ри, – всего две буквы и один взгляд, а прошибает, как от дефибриллятора.

– Я постараюсь.

– Поцелуй на прощание, – даже вытолкнуть его за порог не успеваю.

Макстон упирается ладонью в косяк, а я чувствую, как растекаюсь под его взглядом жгучей лавой.

– Я-я не могу… если папа увидит…

– Либо поцелуй, либо я остаюсь, – манипулирует.

А я понимаю, что поддаюсь, потому что вместо того, чтобы испугаться и выгнать, привстаю на носочки и по-быстрому чмокаю его в щеку. Перспектива быть застуканными моим отцом страшнее секунды неловкости от одного мимолетного поцелуя…

И еще этот стол постоянно маячит перед глазами…

Воспользовавшись растерянностью Макстона, отпихиваю его от порога и захлопываю ставшую вдруг тяжелой дверь. И лишь прислонившись к ней с безопасной стороны, выдыхаю и, кажется, более или менее успокаиваю пульс. До того, пока мобильный на