Голубая искра - Ирина Лазарева

Арсений смотрел на Игоря и молчал. Ожидаемого взрыва не последовало.

– Детектив, говоришь? – медленно произнес он. – Нет, это еще не весь детектив, теперь все события выглядят по-другому.

– Какие события? – насторожился Игорь. – Что-то произошло?

Лиза чуть не замахала руками на Арсения, чтобы он молчал. Об их общих с Яковом планах никто не должен знать.

К ее огромной радости, Арсений не стал продолжать разговор, кинулся вниз по ступенькам. Лиза подумала, что он собирается вызвать ее на объяснение, на какую тему – нетрудно догадаться. Сейчас ему сообщат, что Лиза ушла домой. Надо бежать и перехватить его на кухне; ничего, что будет негодовать и злиться, главное, не дать возможности Игорю выведать ход предпринятого Яковом расследования.

Лиза вышла из комнаты горничной, бесшумно прокралась к лестнице, посмотрела вниз. В холле было тихо. Из гостиной доносились взрывы женского смеха, звон бокалов, музыка. Осталось снова незаметно выйти во двор, обогнуть дом и пробраться к кухонной двери. Ей это удалось, никто не встретился по пути к черному ходу. Лиза чуть приоткрыла дверь и заглянула на кухню. Арсений, видимо, уже ушел, не обнаружив девушку, зато Дуся была одна. Лиза поманила ее из-за двери. Дуся, сделав большие глаза, поспешила к племяннице.

– Ты еще здесь? – зашептала она, плотно прикрыв за собой дверь. – Тогда жди, вместе уйдем, я скоро отпрошусь. Не нанималась на них целый день батрачить, пусть сами потом со стола убирают…

– Слушай, Дусь, – перебила Лиза, – вызови ко мне Арсения, только чтобы мать не заметила. Надо срочно его предупредить. Игорь не так прост, как кажется, он все знает о моей работе с Крымовым, выдал меня Арсению. Теперь что-то выспрашивает и вынюхивает. Сеня ему верит; боюсь, наговорит лишнего.

– Да ты что! – испугалась Дуся. – Оставайся здесь, я что-нибудь придумаю.

Лиза ждала за стеной ни жива ни мертва. Как поведет себя Арсений? Назовет ее обманщицей и интриганкой либо вообще не захочет больше знать. Ужасная сложилась ситуация, но разве есть в том ее вина? Разве могла она поступать иначе? Надо попробовать ему все объяснить.

Он выскочил из дома с горящими глазами и встал перед Лизой как воплощение правосудия. Молодые люди смотрели друг на друга, оба с решимостью – Арсений приготовился обвинять, Лиза намеревалась ринуться в бой, чтобы защитить себя.

– Ну что же ты молчишь? – не выдержала она. – Я слышала твой разговор с Игорем. Можешь не спрашивать, правда это или нет. Это правда! Не смотри на меня так. Мне нельзя было по-другому.

– Лиза… – Арсений, к ее удивлению, не повысил голоса, лишь подошел поближе, склонился к ее лицу, как будто хотел рассмотреть получше. – Ты слышала наш разговор? Ты еще и подслушиваешь? Скажи мне, кто ты, ради всего святого. Скажи, как мне верить тебе теперь?

– Говорю тебе, у меня не было другого выхода! Что тебя так возмущает? Наши отношения зародились случайно, я тебя не знала, не собиралась в тебя влюбляться, понятно тебе? Мои личные проблемы поначалу тебя не касались, в чем ты меня винишь?

Она смотрела в потемневшие глаза Арсения и не могла в этот раз ничего разглядеть в их сгустившейся синеве. Если бы он что-то еще сказал, продолжил разговор, то можно было бы как-то оправдываться, бороться за то чудесное чувство, которое родилось между ними, но Арсений не дал Лизе такой возможности. Он просто круто повернулся и ушел.

Первым порывом Лизы было его удержать, окликнуть. Она вошла за ним следом в дом. Он был уже в гостиной. Лиза осторожно, чтобы не увидела хозяйка, заглянула в залу. Там все пришло в движение: Элла Леонидовна объявила танцы. Игорь с готовностью предложил руку Таисии. Валерия сама пригласила на танец Арсения, и тот не отказался.

Лиза наблюдала за ним – Арсений был излишне оживлен, скорее, взвинчен. Вот он схватил бокал вина со стола и осушил до дна. Валерия что-то сказала ему на ухо, он нарочито громко захохотал и прижал партнершу к себе.

Лизе стало неприятно смотреть дальше. Она предупредила Дусю, что будет ждать ее за оградой. Вышла за ворота и медленно побрела по шоссе. Оглянулась на дом, в который больше никогда не вернется. У Лизы сжалось сердце: она была счастлива здесь, пусть на краткий миг, но те несколько ярких дней запомнятся ей на всю жизнь. Она не винила Арсения: так сложились обстоятельства. Склеивать трещину, разделившую их непрочные отношения, Лиза не хотела. Она не принадлежала к числу решительных, отважных женщин, которые чувства ставят превыше гордости. Что ж, Арсений не разобрался, посчитал ее лгуньей, а она ничего доказывать ему не будет. Пусть все так и закончится.

Дуся догнала Лизу и пошла рядом.

– Что же теперь нам делать? – спросила она.

– Не знаю. Боюсь, у тебя я тоже не смогу больше оставаться. Только куда деваться – ума не приложу.

– Ты погоди горячку пороть. Надо все обдумать, обсудить. С Яковом посоветуемся, может быть, он что-то придумает. У него повсюду знакомых полно.

У Лизы было до того тяжело и муторно на душе, что даже домой идти не хотелось. Она услышала позади шум мотора – по дороге пилил старый жигуленок. За рулем сидел пожилой мужчина. Лиза подняла руку, машина остановилась.

– Довезете до Острюхина?

– Садитесь, – согласился водитель, – я как раз еду туда.

– Ты что удумала? – удивилась Дуся. – Зачем тебе Острюхино?

– Схожу на кладбище, к бабушке с дедушкой, давно собиралась. А то уеду так и не навестив.

– Тогда я поеду с тобой. Вечереет уже, куда это годится – на ночь глядя по кладбищу шнырять?

Острюхино не походило на Вольшанки, где дома лепились вдоль единственной улицы. Бывшее село раскинулось на просторной территории, только многие дома стояли заброшенные, покосившиеся, со съехавшими набок крышами. Кое-где на месте строения виднелась лишь груда почерневших бревен. Таких останков было совсем мало – жители растаскивали бревна на дрова. Чаще торчали оголенные печные трубы посреди площадки, заваленной гниющим и ржавеющим скарбом.

Развалины храма хорошо были видны со стороны села, к нему по холму вверх убегала широкая тропа: люди все еще ходили молиться у ветшающих стен. Кладбище находилось недалеко от храма, сразу за перелеском начинались железные ограды, кресты, надгробия.

Напрасно опасалась Дуся, что могилы Лизиных предков заросли травой, – сельчане следили за кладбищем лучше, чем за селом. На уход за могилками у них хватало сил. Сердобольные старушки, должно быть, наводили порядок на участках своих близких, потом на соседних. Здесь покоились все свои, все острюхинские. Каменные надгробия Анфисы Колывановой и Петра Колыванова были чистыми, на каждой плите лежало по веточке рябины.