Взрослая жизнь для начинающих - Виктория Рутледж

— Мне кажется, что на севере Англии приходится самим себя развлекать. — Тамара посмотрела на широкую спину Ангуса, пытаясь понять, прикалывается он над ней или нет. Она терпеть не могла, когда начинались шутки для узкого круга, которые до нее не доходили, но не хотела, чтобы все видели, как ее это выводит из себя. Так трудно не быть такой тупой, как кажется.

— Тамара, — сказал Джим, стоя у другого конца стойки, — тебе часто случалось бывать в Озерном краю?

— Нет, — сказала она. — А что?

— Да так.

Еще труднее выносить, когда на тебя начинают смотреть свысока люди вроде Джима.

— А зачем ты, собственно, искал Айону? — Тамара взяла из ящика еще одну кружку, сунула в него одну руку, обмотанную полотенцем, и ловко начала крутить ее другой рукой. Быстро и умело работала она запястьем. Джим сглотнул.

— А, я, это… — Он заставил себя снова сосредоточиться на карте вин. — Сегодня утром я разговаривал с Мартином, и он дал мне еще денег на то, чтобы облагородить помещение. Он заговорил о том, что можно заказать настенное панно, и я хотел предложить это сделать Айоне. Это обойдется намного дешевле, чем приглашать человека со стороны, ну и ты понимаешь…

Джим резко замолчал, не понимая, ради чего так распинается. Он уже по привычке разыгрывал перед Тамарой сцену с давно знакомым подтекстом: «Я способнее, чем ты полагаешь», — просто напоминал ей, что не все зарабатывают на жизнь, раскатывая тесто. Джим горестно улыбнулся своему отражению в зеркале, перед которым стояли бутылки, — полный надежд мальчишка в очках. Но, как показывала практика, ее предпочтения каждый раз были на стороне повара. Но он все никак не мог остановиться и не мог заставить себя не желать ее, хотя и видел, что отношения у нее и Габриэла с каждым днем становятся все ближе. А ее и Джима связывала просто привычка, пересилить которую для него означало окончательно сдаться.

Тамара поставила протертую кружку обратно на полку и снова повернулась к нему.

— Настенное панно? — сказала она, одобрительно улыбнувшись, но Джим видел, что глаза ее смотрят куда-то далеко-далеко.

С Тамарой всегда так было.

— Но почему эта штука прикована цепью? — спросил Ангус. Он бессмысленно дернул за скамью, которую Брайан, возможно, чересчур старательно, приковал цепью к кольцу в стене. Судя по тому, как заржавел замок, довольно давно. — С ума сойти, ну кто же додумается украсть обшарпанную скамейку из паба? Нет, можете не отвечать, готов поспорить, что Тамара с удовольствием приспособила бы ее в своей «иронической» квартире. Господи! — Замок загремел в его руках. — Мать вашу, где же ключ?

— Ангус, но мне-то откуда знать? Не я его туда повесила. Я просто хочу внести ее внутрь, на время викторины. Иначе не хватит мест. — Айона пнула одну из ножек скамьи и больно ударила палец на ноге. Тяжелая сплошная древесина. Чтобы такое унести, Тамаре придется позвать на помощь как минимум троих мужиков. — И не мог бы ты побыстрее? — добавила она. Палец на ноге болел, и от этого голос ее прозвучал еще более раздраженно. — Мне нужно все принести для ведущего викторины. Он уже скоро придет и будет все подготавливать.

— О Господи, совсем забыл об этом. — Ангус встал и отряхнул с брюк ржавчину. — Ну ладно, сейчас съезжу домой и возьму кусачки.

— Ангус! У тебя нет времени ехать домой и брать кусачки! — возмутилась Айона. — Вот-вот начнут приходить посетители, и мы за стойкой просто сойдем с ума! Мэри подойдет только через полтора часа, а…

— Да я мигом съезжу и вернусь, — сказал Ангус. Лицо его потемнело, и Айона, замолчав, прикусила губу. Она могла бы еще с ним поспорить, но тогда все обязательно закончится очередной ссорой.

— Хорошо, — сказала она.

— Что ты имеешь в виду — хорошо?

— Я говорю, хорошо, давай, делай, как знаешь. Уверена, мы как-нибудь справимся.

— Ну ради Бога, Айона, чего ты от меня хочешь? — взорвался Ангус. — Нам нужна эта штука, — ты решила, что нам нужна эта штука, — из-за этого ты меня сюда и позвала, а в ящике для инструментов нет кусачек, потому что их забрал с собой Брайан, как я думаю, чтобы расчленить милого Луиса, когда у них наконец закончится «Сангрия», и нет смысла тратить деньги на новые кусачки, если я знаю, что дома у меня они есть. — Он ненадолго замолчал. — Где-то дома. Понятно?

— Отлично. — Айона слишком поздно почувствовала, что губы ее растягиваются в недовольной ухмылке, и ничего не смогла с этим сделать.

— Отлично. — Ангус посмотрел на нее. — Хотел бы я знать, о чем ты сейчас думаешь, Айона.

Айоне так и хотелось ответить: «И почему же тебе у меня об этом не спросить?» — но она знала, что нет смысла выпускать на волю всю эту дрянь, если уже через три минуты Тамара начнет кричать из-за стойки бара, что у них закончились коктейли.

Поэтому она вздохнула, — хотя и знала, что вздохи раздражают Ангуса больше всего на свете, но все-таки не могла удержаться.

Вот что ее больше всего убивало в сложившейся ситуации: она отлично понимала, что, если бы на душе у нее было спокойно, она могла бы избежать этих взрывоопасных ситуаций.

— Отлично. — Ангус изобразил на лице жалкое подобие улыбки. — Я мигом вернусь, о’кей?

— А как решать проблему с коктейлями?

Он задумался.

— Позвони на завод и спроси, чем они могут помочь, а если это не поможет, пошли Джима в мелкооптовый магазин. А пока что принеси с кухни апельсинов и каждому посетителю, который попросит водку с апельсиновым соком, говори, что апельсиновый сок у нас теперь используется исключительно выжатый вручную, поэтому и напиток обойдется в пять раз дороже, чем обычно. Тогда-то они снова перейдут на пиво.

— Ладно, — невесело сказала Айона и пошла обратно в бар.

Ангус знал, что где-то у него лежали кусачки, — они появились после того, как один приятель-журналист выдал ему сверхсекретную информацию о том, что в некоторых муниципальных округах используются колесные зажимы[77], имеющие «ахиллесову пяту» — если надрезать в одном месте, то вся эта штука развалится, как створки устрицы. Как-то в субботу они долго сидели вместе за ланчем после игры в крикет, пили и планировали свой крестовый поход по Лондону, в глухую ночь, — они станут безымянными освободителями автомобилистов от жестоких знаков внимания инспекторов движения, — они замаскируются — наденут шлемы-балаклавы[78] и футболки, на которых будут написаны названия команд, к которым они не имеют отношения. Ангус сходил даже в магазины и купил все нужное снаряжение, — но приятеля-журналиста засекли по системе видеонаблюдения в районе вокзала Ватерлоо, и с утренней почтой он получил повестку в суд. Робин Гуд, понимаете ли, нашелся.