Коснись горизонта - Айрис Джоансен

— Я попробую объяснить, — резко сказал он. — В каждом саду есть сорняки, которые пытаются уничтожить все полезное и красивое, что есть вокруг. — Его улыбка была холодна, как лезвие ножа. — Единственное, что можно сделать, чтобы предотвратить их разрушительное действие, — это вырвать и уничтожить их до того, как они разрастутся.

Билли не узнавала Дэвида, она уже жалела о том, что упомянула имя Ладрама. Она попыталась переменить тему разговора.

— Цветочные ассоциации, — сказала она. — Ты часто говоришь о цветах. Я видела твой портрет в кабинете, где ты изображен в виде садовника. Это нарисовано здесь, в Зеландане?

Он кивнул, и лицо его посветлело.

— Ланс Рубинов рисовал картину во дворцовом саду Марасефа. Здесь тоже есть прекрасный сад, но тот, в Марасефе, я люблю больше. Там я чувствую солнечный свет на лице и ветер в волосах. Здесь, в центре пустыни, ветер, такой сильный и горячий, губителен для растений, поэтому Карим специально построил оранжерею. Я обязательно покажу ее тебе, но не сейчас, Билли. Я хочу дождаться момента, который будет особенно важен для нас обоих. Наши отношения еще только зарождаются, как зеленые ростки, пробивающиеся сквозь землю к солнцу.

Дэвид остановился перед резной дверью, очень похожей на ту, что вела в библиотеку, и шутливо произнес:

— Он взял ее за белую руку и увлек приятной беседой. — Он улыбнулся ей. — Может быть, я даже позволю тебе вкусить изысканных яств в перерывах между этими разговорами.

Покои Дэвида оказались роскошнее, чем ее, но было сразу заметно, что обитает здесь мужчина. Белый мозаичный пол был покрыт светло-бежевыми абиссинскими коврами, а шелковое покрывало на тахте горело пурпурным цветом осенних листьев. У одной из стен стоял письменный стол из розового дерева, обтянутый старинным шелком. Электрическая пишущая машинка, несколько стопок бумаги и книг контрастировали со старинным столом, вид которого не располагал к рабочей обстановке. Повсюду были растения, а самое красивое, с роскошными белыми цветами, гордо возвышалось в покрытом лаком горшке из эбенового дерева в углу комнаты.

— Садись сюда. — Дэвид подвел ее к покрытому пурпурной накидкой плетеному креслу, а сам направился к двери, ведущей в соседнюю комнату. — Я сейчас вернусь. Освобожусь от этого великолепного произведения портняжного искусства и прикажу, чтобы принесли обед. — На лице его появилась недовольная гримаса. — Карим требует, чтобы мы одевались к обеду, но все это как-то слишком для ковбоя вроде меня.

В недоумении Билли разглядывала замысловатый узор на двери, которая закрылась за ним. «Кто он? Садовник, ковбой, друг шейхов и принцев, несравненный Лизан?» — думала она. За короткий период, что они знакомы, она узнала о нем столько всяких подробностей и теперь гадала, с чем еще ей предстоит познакомиться. Ее взгляд упал на письменный стол, заваленный книгами и бумагами. Любопытство Билли было настолько сильным, что она встала и подошла к столу.

На столе лежали рукописи какой-то книги. Страницы были пронумерованы, на каждой стояла фамилия Брэдфорд. На губах девушки мелькнула улыбка удивления. «Вот и еще одна неожиданность, — подумала она. — Оказывается, Дэвид еще и писатель!» Вдруг ее лицо стало серьезным, как будто бы она внезапно вспомнила что-то важное. Билли протянула руку к столу и взяла книгу в кожаном переплете. Название на обложке было напечатано золотыми буквами, но еще до того, как она прочла его, она поняла, что это была за книга, потому что зачитанное издание этой же книги, но в бумажной обложке, лежало в ее рюкзаке. «Время созревания» Дэвида Брэдфорда был невероятно знаменитым романом, приведшим в восторг критиков и бывшим бестселлером уже в течение девяти месяцев.

— Мне бы хотелось, чтобы ты прочла его, когда у тебя будет время, — тихо произнес Дэвид, бесшумно возникший в дверях. — Я вложил в эту книгу часть своей души, и мне кажется, что ты узнаешь меня лучше, когда прочтешь ее.

Дэвид был в черных вельветовых брюках и нежно-розовой тонкой рубашке с открытым воротом, в котором была видна его бронзовая от загара шея.

— Я уже прочитала ее, — ответила Билли. — Это самая лучшая книга из всех, которые я читала. Но заставлять меня говорить это нет никакой необходимости. Критики назвали эту книгу книгой столетия. Я бегала по книжным магазинам в поисках твоей следующей книги.

— Она вышла только неделю назад, — беззаботно произнес Дэвид. — Мой издатель находит, что она лучше предыдущей.

— Могу себе представить. — Ее пальцы нежно поглаживали кожаный переплет книги. — Каждому хочется прикоснуться к чему-то особенному, хоть на минуту. — Билли подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты говорил об умении одаривать других людей. Я хочу поблагодарить тебя за этот подарок. Это книга так много мне дала! Иногда мне казалось, что она написана для меня. — Билли пожала плечами и улыбнулась. — Думаю, что миллионы людей чувствуют то же самое.

— Я не знал об этом, — искренне сказал Дэвид. — Я не очень понимаю, почему моя книга вызвала такой интерес, и просто принимаю это как факт. Я только рассказал историю. — Выражение его лица стало задумчивым. — Я искал пищу для ума, искал занятие, которое приносило бы мне такое же удовлетворение, как и выращивание растений. — В глубине его глаз вспыхнуло оживление. — Я нашел в этом занятии больше того, на что рассчитывал, когда начинал писать. Сочинение романа похоже на выращивание нового сада: сама идея — это как семена, брошенные в землю, затем ты придумываешь характеры, насыщаешь их жизнь смысловыми подробностями, а потом ждешь, когда роман вырастет и расцветет у тебя в голове, чтобы выплеснуться на бумагу. — Он помотал головой с извиняющейся улыбкой. — Прости, все это еще так ново для меня. Я испытываю еще слишком много энтузиазма по этому поводу. — Он подошел к Билли, взял книгу из ее рук и положил на стол. — Издатель прислал экземпляр моей второй книги, если ты согласишься принять ее в подарок, я буду счастлив.

— Нет, я не могу… — начала она, но прикусила язык, заметив тень, промелькнувшую на его лице. «К черту условности!» — подумала Билли. Ей стало легко, ведь она действительно очень хотела получить в подарок эту книгу, так к чему же притворяться! — Да, — пролепетала она, — да, пожалуйста. Я буду рада, если ты…

На лице Дэвида засияла улыбка.

— Завтра я пришлю ее тебе в твои комнаты. А сегодня вечером я хочу, чтобы ты дарила свое внимание мне, а не автору романа. — Раздался негромкий стук в дверь. — Но сначала мы пообедаем. Карим прекрасный хозяин, посмотрим, что он прислал нам.

За все время, пока они сидели за столом, Билли только слегка попробовала те блюда, которые услужливо ставил перед ней одетый в белое слуга. Все ее внимание было сосредоточено на светловолосом человеке, сидевшем напротив нее за небольшим столиком, покрытым шелковой узорчатой скатертью. Беседа была приятной, молчание — совершенно естественным, и она не переставала удивляться тому волшебному теплу, которое было разлито вокруг нее. Это тепло растопило неловкость, и Билли позабыла все, что беспокоило ее, кроме происходящего в эти минуты. «Почему бы мне не получить удовольствие от короткого пребывания здесь?» — подумала она и решила, что не надо бояться волнений по поводу тех чувств, которые вызвал в ее душе Дэвид. Она всегда радовалась всему новому, а это знакомство обещало быть очень интересным. Билли почувствовала легкое возбуждение, когда представила, чем это знакомство может закончиться. Она чувствовала, что ее возбуждение растет по мере того, как обед подходил к концу и слуга наполнил прозрачным белым вином хрустальные бокалы.