Тебя ждёт наказание - Ронни Траумер

– Приехали? – шепотом спрашивает баба Валя, как только я захожу.

– Да, – широко улыбаясь, киваю я.

Присели за стол, и она крутилась вокруг гостей, чтобы, не дай бог, те не остались голодными.

– Я пойду к соседке, – говорит бабушка.

– Да вы что, посидите с нами, – пытается остановить её Артур.

– Артурчик, вам поговорить надо, а я пообещала Людке помочь с… помочь ей надо, – махнула рукой и вышла.

– Анна, – взволнованным голосом обращается брат ко мне. – Мы подумали, – смотрит на Глеба. – И решили, что тебе лучше рожать в столице.

– Зачем? Мне и тут хорошо, – я ожидала этого разговора, он мне однажды уже предложил переехать к нему в город. – Соседка наша и кроватку мне подарила, тётя Таня с продуктового обещала коляску, что осталась от её внучки, – привожу слабые аргументы.

– В столице другой уровень, врачи, клиника…

– А тут свежий воздух, и мой врач очень хорошая женщина, – продолжаю стоять на своём.

Я хочу быть ближе к брату, но городская суета, толпа и шум меня пугают. Слишком привыкла к тишине и обстановке, в которой нахожусь в последние месяцы.

– Анна, – Артур оставляет приборы и сцепляет пальцы над столом. – В городе безопаснее, если вдруг что-то случится… В конце концов, там я.

Поднимаю взгляд на него и читаю в его глазах настоящую тревогу.

– Что-то произошло? Почему должно что-то случиться? – смотрю на Глеба и снова на брата.

Они явно что-то скрывают.

– Нет, конечно нет, – поспешно мотает головой Артур. – Я так, к примеру. Тебе разве не хочется в город? Рядом со мной? Как раньше?

И вот тут он меня добивает, гормоны расшевелились, и в уголках глаз собирается влага. Конечно, конечно, я хочу, как раньше, он моя семья, а дом там, где семья. И я знаю, что мне будет спокойно рядом с ним, и что он сделает всё для моего блага. В конце концов, я всегда могу вернуться в деревню.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Но не сегодня, мне нужно своему врачу сообщить, медкарту забрать и вещи собрать.

– Отлично, – засиял брат. – Два дня хватит? – спрашивает он.

– Хватит, – широко улыбаюсь скорее от его реакции, чем от самого решения.

– Мы пришлём машину, – первый раз за всё время заговорил Глеб.

Мы просидели до вечера и провели хорошо время, а я познакомилась поближе с парнем моего брата. И когда их провожала, то уже была уверенна – Артур и правда счастлив. Ведь, наблюдая за Глебом, поняла, что он по-настоящему любит моего брата и никому не позволит его обидеть.

Присев на ступеньки дома, я осматривала двор и понимала, что буду скучать, но было и предвкушение перемен. Мне интересно посмотреть на брата в повседневной жизни, увидеть, где он работает, и как изменилась его жизнь. Волнуюсь, конечно, но он будет рядом и всегда защитит. Два дня, кажется, так мало, уже успела подумать, что поторопилась с решением, что нужно больше времени для моральной подготовки.

И как же сильно я пожалела, что не уехала с ними сразу.

* * *

– Что с моим ребёнком? – спрашиваю я врача, не видя ничего от пелены слёз.

Но она только смотрит на меня жалостливым взглядом и молчит, продолжая толкать вместе с двумя медсёстрами каталку, на которой я лежу. Мои руки в крови, и тянущая боль внизу живота становится острее, все кости ломит, словно меня переехал грузовик.

Почти так и было.

Зелёный свет на светофоре, чёрно-белые полоски под ногами и шум города разрезает визг шин. Не успела и вдохнуть, как проснулась на асфальте с ужасной болью и кровотечением. От шока не понимала ничего, ни как ко мне подошли прохожие, ни как вызвали скорую, и как я оказалась в больнице. Пришла в себя, когда меня переложили с одной каталки на другую.

– Спасите его, – впиваюсь в запястье врача. – Пожалуйста, спасите, – молю её, задыхаясь от рыданий.

– Мы сделаем всё возможное, – говорит женщина в белом халате.

И я ей поверила. Потому что есть добрые люди на этом свете, потому что я не могу потерять моего мальчика. Нам осталось всего ничего до встречи, до того, как я возьму его на руки и посмотрю в его глазки. По-другому не должно быть, он должен видеть белый свет…

Режущая боль обрывает поток мыслей, и я кричу во весь голос.

– Анестезию, быстро! – слышу голос врача, уже чувствуя, как силы покидают меня.

Кладу руки на живот, и там ничего, тишина. Ни ручки, ни ножки, никаких пинаний, и это приводит в дикий ужас. Ком в горле не даёт нормально дышать, от боли не могу и рот открыть, слово сказать. Но и не успеваю. Голова становится тяжелой, перед глазами мутнеет, и я падаю в страшную темноту, ещё не понимая, что страшное меня ждет впереди.

Из жуткой темноты я медленно возвращаюсь в жестокий мир. Глаза едва разлепляются, в горле першит, губы сухие, а всё тело без сил. Инстинктивно обнимаю себя за живот, и только тогда, словно по щелчку пальца, полностью прихожу в себя. Резко поднимаю голову с подушки и, открыв глаза, смотрю вниз.

Живота нет!

– Кто-нибудь! – кричу, срывая голос. – Помогите!

К горлу подкатывает ком, глаза наполняются влагой, сердце грозится выпрыгнуть из груди.

– Девушка, – дверь в палату открывается. – Вам надо лежать, – говорит женщина в белом халате и, впившись в мои плечи, заставляет прилечь.

– Где мой ребёнок? – дрожащим голосом спрашиваю я и снова приподнимаюсь. – Где он? Он должен быть рядом со мной, почему его нет в палате? С ним всё в порядке, он ведь недоношенный? – заваливаю женщину вопросами.

Она смотрит на меня с жалостью и сжимает губы в тонкую линию.

– Почему вы молчите? – внутри всё сжимается от страха. – Он в порядке? Мой мальчик, где он?

– Нам очень жаль, – тихо отвечает.

– Что? Почему вам жаль? – судорожно мотаю головой. – Принесите мне его. Принесите моего ребёнка! – требую я и вырываю капельницу.

– Девушка, – женщина пытается меня остановить. – Вам нельзя вставать.

– Мне нужно к моему ребёнку! Где он? В палате для новорождённых? – игнорирую её попытки вернуть меня на кровать.

– Вы меня не слышите…

– Он ведь голодный, пустите меня к нему…

– Что здесь происходит?! – гремит на всю палату другой женский голос.

– Вы! Я вас помню, – смотрю на врача, что принял меня у скорой помощи. – Вы ведь приняли роды, спасли его. Где мой мальчик?

– Мне очень жаль, ребёнок не выжил…

– Нет, – мотаю головой. – Нет! Нет! Нет! Я вам не верю! Это неправда! Неправда! – кричу охрипшим