Тренер Култи - Мариана Запата

– Я поеду с тобой, – сказал он, захлопнув багажник.

Я бросила на него взгляд и села за руль.

– Ко мне или к тебе?

– К тебе. У меня слишком тихо, – ответил Култи с пассажирского сиденья.

Учитывая, что мы оба жили одни, я не понимала, как у него может быть тише, чем у меня. Разница заключалась лишь в том, что его дом раз в шесть больше моей квартирки над гаражом.

– Заведи себе домашнее животное, – предложила я.

– У меня есть рыбки.

Я рассмеялась. Рыбки?

– Врешь.

Он склонил короткостриженую голову в мою сторону.

– Три. Бойцовская и две тетры. Менеджер подарила, когда я переехал. В лондонской квартире у меня есть аквариум.

Я постаралась сделать вид, будто его признание меня вовсе не поразило.

– Классно. Кто за ними ухаживает?

– Домработница.

Домработница. Ну конечно.

– Сколько у тебя домов?

– Всего три, – небрежно ответил он.

Всего три. Я выросла в семье родителей, живущих от зарплаты до зарплаты. И хотя разумом я понимала, что с деньгами Култи можно позволить себе гораздо больше, чем три дома, меня это все равно поражало. Но в то же время притягивало: мне нравились люди, которые не тратят деньги на бесполезную ерунду.

Вместо этого он покупал детям кроссовки.

Черт, надо заканчивать по нему сохнуть, но сегодня буквально все об этом напоминало.

– А где третий дом? – спросила я, чтобы отвлечься от своих мыслей.

– Майсен. Это небольшой город в Германии.

Я бросила на него впечатленный взгляд.

– Домик крошечный, Сэл, но он бы тебе понравился, – заметил он.

– Всегда хотела побывать в Германии, – сказала я. – Она у меня в списке.

Он искоса поглядел на меня.

– В каком списке?

Ого, он не знал, о чем я? Это даже немного мило.

– Ну, в списке мест, которые хочешь посетить, пока жив. Никогда о таком не слышал? – Краем глаза я заметила, как немец качает головой. – Ну, в общем, я об этом. Считай, это список всего, что хочешь успеть сделать перед смертью.

Култи задумчиво хмыкнул.

– У тебя есть еще что-нибудь в этом списке?

– Ага. Хочу увидеть семь чудес света, проехать на велосипеде через Континентальный водораздел, поучаствовать в триатлоне «Айронмэн», увидеть северное сияние, подняться на ледник, подержать на руках детеныша панды, выиграть Кубок мира… – Я поняла, что лепечу слишком быстро, и прервалась. – В общем, всякое такое. Думаю съездить на Аляску после окончания сезона, я на нее почти накопила. Надеюсь, за одну поездку смогу и на ледник взобраться, и увидеть северное сияние.

Последовала пауза.

– В одиночку?

– Думала позвать брата. Помимо тебя, он единственный человек, у которого найдутся и время, и деньги. Но посмотрим. В прошлом году мы ездили в Перу посмотреть Мачу-Пикчу. – Я улыбнулась ему через плечо. В октябре ему исполнялось сорок, но я решила не говорить, что это ему стоит задуматься о том, чтобы начать составлять список. – А у тебя какие планы на конец сезона?

– Пока не решил, – ответил он. – Зависит от нескольких факторов.

В голову закралась одна мысль.

– Ты заключил контракт только на год?

Я не помнила, чтобы слышала что-то о сроках его работы, и когда представила, что через месяц он уедет, внутри все перевернулась.

– Да, я согласился работать с «Пайпере» только в этом сезоне.

Одно я знала точно – Култи не нравилось быть тренером. Он сам так сказал.

Так какой смысл ему оставаться?

Господи, стоило только подумать, как он возвращается в лондонскую квартиру, и нахлынувшая тоска погребла под собой весь восторг от купленных им кроссовок.

В то же время я ощутила себя эгоистичной дрянью. Кто я такая, чтобы расстраиваться из-за кого-то, особенно друга, который просто хотел быть счастливым, тем более что я охренеть как хорошо понимала, что в тренерстве счастья ему не сыскать? Я не имела права уговаривать его остаться, но мысль о его уходе тоже расстраивала.

Подавив грусть, я вымученно улыбнулась, не глядя на Култи.

– Понятно.

Он не собирался оставаться в Хьюстоне. Отстой.

Кажется, он обернулся ко мне, но я не смотрела на него, да и в целом не хотела больше развивать эту тему.

– …Ну что, не хочешь перекусить?

* * *

На следующее занятие через четыре дня Култи заявился в компании двух мужчин. Первого я узнала – американский вратарь, который последние шесть лет участвовал во всех крупных турнирах в составе национальной сборной заодно с моим братом. А вот второй оказался приятной неожиданностью.

– Франц! – Я прошла мимо Култи и обняла старшего товарища. – Не знала, что ты придешь!

Тот обнял меня в ответ, пару раз быстро похлопав по спине.

– Разобрался с делами в Лос-Анджелесе быстрее, чем ожидал.

– Ну, большое спасибо, что вернулся, – сказала я.

– Сэл, – недовольно проворчал кое-кто.

Франц коротко усмехнулся и отстранился. Легко шепнул, наклонившись ко мне:

– Кто-то ревнует, м?

Я обернулась к мужчине, чей взгляд прожигал во мне дыру. Это претцель-то ревновал? Я очень сомневалась, но думать об этом было приятно.

– Не хочешь нас познакомить? – спросила я, кивая на популярного вратаря.

– Нет. – Наглец просто развел руки в уже знакомом широком жесте.

Ухмыльнувшись, я вскинула брови. Боже, у кого-то тут хреновое настроение, что поднимало мое только так. Я широко улыбнулась.

Он тоже вскинул брови – темные, размашистые, они на мгновение поднялись и опустились, как бы показывая, что он не станет меня представлять, пока не получит то, чего хочет.

Мелькнула мысль просто проигнорировать его взгляды и представиться самой, но…

Култи любил играть в игры, а я любила выигрывать.

С трудом сдержав улыбку, я подошла к нему и обняла, опасаясь выставить себя идиоткой, если он не обнимет в ответ. В конце концов, он и раньше вел себя так, будто у меня вошки. Я просто обняла его. Крепко.

Совершенно застигнув врасплох, Култи, мой хренов бессовестный немец, прижался щекой к моей макушке и прижал к себе. Он обнял меня – напрягшись, да, но не так, как обычно. Он обнимал не злобно; тут что-то другое. Так я в детстве стискивала своего пса, потому что очень его любила.

Он обнимал меня так… но по-другому.

Когда он наконец отстранился, я подняла взгляд. Меня не смутило отсутствие улыбки. Култи смотрел на меня – сверлил взглядом скорее, ну да ладно. Я еще раз обняла его и ощутила, как тяжелая рука опустилась мне на