Все дороги ведут к тебе - Мариана Запата

Он много работал – рано уезжал и поздно возвращался. И не преувеличивал, говоря, что у него нет времени. А что касается Эймоса… Сын был для него еще более значимым приоритетом. Если мистер Роудс был не на работе, значит, дома. С сыном. Как и полагалось.

По крайней мере, я не питала никаких иллюзий насчет этого горячего папочки. Смотреть смотри, а трогать не смей.

Как-то так…

– Ну, не буду вас задерживать. Спокойной ночи, мистер Роудс!

Он опустил подбородок, и я, решив, что больше ничего не последует, направилась к двери. Но поднялась всего на две ступеньки, когда снова послышался его грубоватый голос:

– Аврора!

Я обернулась через плечо.

Челюсть у него снова была напряжена, морщины на лбу обозначились явственнее.

– Вы красивая, – мгновение спустя объявил он этим своим размеренным мрачным голосом. – Он идиот, что смотрит по сторонам.

Могу поклясться, что на секунду у меня остановилось сердце. Или даже на три.

Я оцепенела: его слова пробили меня насквозь и ошеломили.

Он стоял в проеме, держась руками за обналичку двери.

– Мне приятно это слышать, – сказала я, чувствуя, как странно и хрипло звучит мой голос. – Спасибо!

– Просто говорю правду. Спокойной ночи! – отозвался он, очевидно, не догадываясь о том, какие разрушительные последствия имела для моей души брошенная им словесная граната.

– Спокойной ночи, мистер Роудс! – прохрипела я.

Он уже притворял дверь.

– Можно просто Роудс.

Дверь уже закрылась, и он направился к дому, а я продолжала стоять на месте, пытаясь осмыслить каждое сказанное им слово. Затем, поднимаясь по лестнице, поняла три вещи.

Он совершенно точно снова меня проверял.

Сказал называть себя Роудсом, а не мистером Роудсом.

А над тем, что я красивая, думать, а тем более раздумывать не стоит.

Я вообще уже не знала, что и думать.

Глава шестнадцатая

В то утро я была взволнована предстоящим походом, хотя для этого пришлось проснуться на рассвете.

Я по-прежнему несколько дней в неделю прыгала на скакалке – и каждый раз вроде бы дольше, причем иногда даже с легким рюкзаком на спине. Смогла бы я теперь покорить Эверест? Не в этой жизни и не в следующих – это требует гораздо больше самоконтроля, а я к тому же боюсь высоты. Но мне удалось убедить себя в том, что я осилю трудный поход. Семикилометровый маршрут, которым мы прошли тогда, имел средний уровень сложности, и я выдержала. Ладно, с трудом, но что с того?

Этот маршрут мама пометила звездочкой и волнообразным символом. Я восприняла это как хороший знак, поскольку ее информация была вполне однозначной, без каких-либо примечаний.

С каждым днем я чувствовала, как укрепляется сердце. И я сама в этом месте становлюсь крепче.

Мне нравилось, как пахнет воздух. Нравились покупатели в магазине, которые – все как один – были приятными людьми. Я любила Клару и Эймоса, и даже Джеки снова стала смотреть мне в глаза, хотя мы мало разговаривали. И общение с мистером Незом, с которым мы виделись уже несколько раз, доставляло мне радость.

На работе я чувствовала себя гораздо увереннее. Я смогла установить мышиный домик. Сходила на свидание. Я брала жизнь в свои руки. Я обживалась.

И наконец собралась осуществить этот зубодробительный поход.

Сегодня.

Не только ради мамы, но и для себя тоже.

Я была настолько воодушевлена, что, собираясь, напевала чуть громче обычного о том, чего мне действительно очень хочется.

Проверив рюкзак, в котором лежали соломинка, бутылка со встроенным фильтром, еще семь литров воды, сэндвич только с индейкой и чеддером, чтобы не размок, орешки, яблоко, пакет жевательных конфет и запасная пара носков, я вышла во двор, мысленно проверяя, не забыла ли что-нибудь.

Вроде бы нет.

Направляясь к машине, я подняла голову и увидела Эймоса. Он с измученным видом и сгорбив плечи брел к дому. Наверняка забыл выкатить на улицу мусорный бак, поэтому отец разбудил его и заставил это сделать. Такое случалось не в первый раз! Он уже жаловался мне на это.

Я помахала ему:

– Доброе утро, Эймос!

Он лениво поднял руку в ответ. Но, судя по всему, обратил внимание на мой внешний вид, поскольку уже не раз видел меня в походной экипировке: темных брюках с защитой от УФ‐лучей и белом лонгсливе, надетом поверх майки, с курткой в руке, в походных ботинках и бейсболке, едва державшейся на макушке.

– Куда вы идете? – поинтересовался он, притормаживая на пути в кровать.

Я произнесла название маршрута.

– Пожелай мне удачи!

Вместо ответа он кивнул.

Я махнула еще раз и юркнула в машину. В этот момент из дома вышел Роудс. Он был в форме и направлялся на работу. Что-то сегодня припозднился!

Последнюю пару недель мы с ним почти не виделись, но слова, сказанные им в день моего свидания с Джонни, время от времени приходили мне на ум. Кэден постоянно называл меня красивой. Но у Роудса это прозвучало иначе… пусть даже он сказал это небрежно, как будто это слово ничего не значит.

Поэтому я посигналила, просто из озорства, и заметила, как он прищурился, прежде чем вскинуть руку.

Вот так.

И я отправилась в путь.

Напрасно я питала иллюзии! Это выяснилось несколько часов спустя, когда при спуске моя нога поскользнулась на мелких камнях.

Мама пометила маршрут звездочкой в напоминание о том, что получила сотрясение мозга на тропе, пересекающей гребень.

Или звездочка означала, что пройти по маршруту может только инопланетянин. Иными словами, я не была к нему готова. Вообще.

И понять, что одолеть его за день мне не под силу, следовало минут через пятнадцать. Восемь километров в одну сторону и восемь – обратно. Может, следовало прислушаться к совету Роудса насчет ночевки, но пока мне на это не хватало духу.

Я послала сообщение дяде Марио, чтобы он знал, каким маршрутом я иду и когда приблизительно вернусь. И пообещала написать ему еще раз, когда закончу, чтобы кто-нибудь был в курсе. Клара забеспокоится, только если на следующий день я не появлюсь в магазине, а Эймос, вполне вероятно, не сразу обратит внимание, что моей машины нет на месте. И кто знает, когда еще это случится…

Что такое быть одной, понимаешь лишь тогда, когда никто не замечает, что ты отсутствуешь.

Я тяжело дышала, икры сводило судорогой, и каждые десять минут приходилось делать пятиминутный перерыв, а в остальном все было нормально. Разумеется, я раскаивалась в том, что поступила опрометчиво, но еще не потеряла надежду закончить поход.

Пока не дошла до треклятого гребня.

По пути вниз я очень старалась удержать равновесие, но все равно упала и сильно ушиблась.

Первыми удар приняли колени.

Потом руки.

Следом – локти, когда руки не выдержали.

И наконец я уткнулась лицом.

В камни.

Потому что они были везде. Ладони саднило, локти саднило, и ощущение было такое, что