Все дороги ведут к тебе - Мариана Запата

Однако теперь мистер Роудс смотрел на меня своими серыми, почти фиолетовыми глазами, и уголок его рта кривился.

О чем же он думал?

– Вы уже нашли себе жилье? – наконец поинтересовался он в типичной для себя грубовато-серьезной манере.

– Пока нет.

Он еще посверлил меня взглядом, а потом так резко выдохнул, что я сразу заподозрила неладное, и снова меня удивил. Точнее, огорошил.

– Если хотите, квартира в гараже останется за вами.

– Правда? – ахнула я.

Не хотела, но так вышло.

Он не отреагировал на мой вопль словесно – переместил руки на узкую талию, скрытую под футболкой и джинсами, и опустил подбородок.

– Плата вполовину меньше прежней. Никаких гостей. И Эймос может играть на гитаре в гараже.

Да!

– Допоздна я ему не позволю. Обычно он бывает там после школы до вечера.

Он говорил это с такой серьезной миной, что сразу становилось ясно: настрой у него деловой. Намерений оставлять меня не было, ему это совсем не по душе, но он на это идет… в силу каких-то причин.

Я не понаслышке знала, каково это, когда решение дается дорогой ценой. Это непросто.

И именно поэтому, говорила я себе, я сделала шаг вперед и обняла его. Поверх расставленных локтей, прижимая его руки к ребрам, потому что застигла его врасплох и не дала возможности отстраниться, – уже сцепила ладони у него за спиной. Я обняла его – того, кто выносил меня с трудом, – и сказала:

– Большое вам спасибо! Я очень хочу остаться! Буду платить каждый месяц, а гостей водить не буду. У меня и друзей-то здесь – только Клара и мистер Нез.

Все его тело оцепенело под моими руками.

Это был сигнал. Я отскочила назад и дважды вскинула кулак:

– Спасибо, мистер Роудс! Да! Вы не пожалеете!

Может, мне показалось, что в какой-то момент у него округлились глаза, но голос точно звучал сдавленно, когда он с запинкой проговорил:

– П‐пожалуйста.

– Что предпочитаете: чек, наличные, банковский перевод?

На его лице сохранялось встревоженное выражение. И тон был по-прежнему отрывистый:

– Все равно.

– Большое спасибо! Я заплачу накануне окончания срока аренды и впредь буду платить так же. А насколько я могу остаться?

Пушистые загнутые ресницы прикрыли глаза. Он так далеко не загадывал и явно думал, что сказать.

– Пока договоренность не изживет себя. Или вы не нарушите правила.

Ответ был расплывчатый, но я переживу.

Да, я, конечно, обняла его, но рукопожатие тоже не помешает. Он смотрел то на мою протянутую руку, то мне в лицо и, наконец, пожал ее крепко и резко. Руки у него были сухими.

И большими.

– Спасибо, – снова сказала я, испытывая облегчение.

Он опустил щетинистый подбородок.

– Деньги за аренду пойдут Эймосу.

Идея, которая пришла мне в голову, когда мы с Эймосом ехали в больницу, напомнила о себе, и я, на секунду заколебавшись, решила все же озвучить предложение, потому что оно представлялось правильным.

– Слушайте… Возможно, я смогу организовать ему скидку на покупку гитары. Но это зависит от того, у кого он будет покупать. Я не обещаю, но попробую. Дайте мне знать.

Его брови сошлись теснее, рот снова изогнулся, но он кивнул.

– Спасибо за предложение! – Он выдохнул – на этот раз тише и ровнее, рот принял обычный вид. – Я все еще злюсь на него за то, что действовал за моей спиной, и он будет наказан несколько месяцев. Но если потом вы будете еще здесь…

Он склонил голову набок.

Я улыбнулась:

– Он сказал мне, что именно хочет. Я вам помогу, просто дайте знать.

Он посмотрел недоверчиво, но опустил подбородок.

Я улыбнулась:

– Самый лучший день! Большое спасибо, что позволили остаться, мистер Роудс!

Он открыл рот, затем закрыл его, кивнул и отвернулся.

Ясно. Я сделала шаг назад:

– Увидимся. Еще раз спасибо!

– Я в первый раз услышал, – пробурчал он.

Господи, ну и брюзга! Я засмеялась:

– Я же от души. Спокойной ночи!

Он повернулся и направился к дому, бросив через плечо что-то вроде:

– И вам.

Даже не выразить словами, какое я испытала облегчение. Я оставалась здесь. Может, жизнь стала налаживаться?

Может быть…

Как бы не так.

Посреди ночи я распахнула глаза, точно почувствовала присутствие летучей мыши.

Затаив дыхание, я вглядывалась в потолок, прислушивалась и ждала. Прежде я убедила себя в том, что она убралась и можно не переживать.

Но теперь я слышала ее. Глаза привыкли к темноте, когда она стала пикировать. Я прикусила кончик одеяла.

Только не ори. Только не ори…

Я надеялась, что она убралась. Я осмотрела всю квартиру от пола до потолка утром и после того, как мистер Роудс разрешил мне остаться. И ничего не нашла. Может, она…

Мышь пронеслась в миллиметрах от моего лица – ну, может, не в миллиметрах, но ощущение было такое, – и я завизжала.

Ну уж нет! Натянув одеяло на лицо, я скатилась с кровати и поползла. К счастью, ключи всегда лежали в одном и том же месте. Глаза уже привыкли к темноте, и очертания кухонной стойки просматривались. Добравшись до нее, я схватила ключи и взяла курс на лестницу. Вторую ночь подряд ползаю на четвереньках… Главное, не проговориться тетушке, а то она озаботится темой вакцинации от бешенства.

Неловко признаваться, но по лестнице я съехала на заднице, укрывшись одеялом с головой.

В какой-то момент я запихнула телефон в бюстгальтер, а внизу лестницы сунула ноги в брошенные здесь тенниски и, согнувшись в три погибели, выбралась наружу, по-прежнему кутаясь в одеяло.

Кругом копошились ночные твари, а я, заперев гараж, понеслась к машине, молясь о том, чтобы на меня никто не спикировал. Скользнула внутрь и захлопнула дверь.

Потом я откинула спинку назад до упора и устроилась на сиденье, натянув одеяло до подбородка и не в первый раз задаваясь вопросом (хотя я обрадовалась, когда мистер Роудс предложил остаться), какого лешего я тут делаю. Прячусь в машине!

Может, вернуться во Флориду? Да, там жуки размером с летучих мышей, но их я не боюсь. Ну, почти.

«Это всего лишь летучая мышь», – сказала бы мама. Раньше я боялась пауков, но она помогла мне побороть этот страх. Кругом живые существа: они дышат, хотят есть и пить, как я. У них есть органы, они чувствуют боль.

Бояться – это нормально. Бояться – это хорошо.

Но хотела ли я вернуться во Флориду? Я любила тетю, дядю и всех родных. Но по Колорадо я скучала. На самом деле. Все эти годы…

Это сглаживало самые острые углы моего страха.

Если оставаться здесь, то нужно как-то разобраться с этой летучей мышью, потому что спать с ней в одной комнате я не стану, хоть ты меня режь. Так дальше продолжаться не может, а спасать меня желающих нет. Я взрослая женщина и справлюсь сама.

Вот прямо завтра и начну!

Только еще одну ночь посплю в машине.

Черт побери, я найду способ выкурить ее из дома!

Я смогу. Я все смогу, верно?

Глава