Тренер Култи - Мариана Запата

А вдруг он…

Нет. Я не буду об этом думать. Нужно просто сказать ему, и все. Нельзя больше тянуть.

– В детстве я была влюблена в тебя по уши, – начала я с самого невинного. – И где-то до семнадцати у меня вся комната была завешана твоими плакатами. – Раз уж начала, нужно было закончить. Ладно. Я справлюсь. Честность – это важно. – Я любила тебя. Прожужжала всем уши, что когда-нибудь мы поженимся. Ты был моим кумиром, Рей. Я начала играть из-за тебя.

Я потерла локоть, сверля взглядом журнальный столик. Не то чтобы мое признание было чем-то невероятным. Какая девочка в свое время не влюбляется в знаменитостей? Только… у меня во рту был его член. Надо было сказать раньше. Очень и очень давно.

Прижав руку ко лбу, я продолжила:

– Надо было сказать тебе раньше, но мне не хотелось. Мне и заговорить с тобой было непросто, а когда мы начали нормально общаться, я уже не хотела рассказывать. Не хотела, чтобы ты смотрел на меня иначе. И сейчас не хочу. Прости. Это было очень давно, и я тогда была совсем ребенком.

Воцарилась тишина. Полная тишина.

И я подумала: «Это конец». Конец нашей дружбе, конец… конец всему, на что я надеялась. Но что поделать? Да ничего. Не могла же я взять слова обратно. В детстве я не подозревала, что встречусь и подружусь с Райнером Култи. И уж тем более не догадывалась, что полюблю его как самого обычного человека. К сожалению, нельзя повернуть время вспять и изменить прошлое.

С другой стороны, стала бы я это делать? Я стала той, кем являлась, потому что боготворила его, потому что хотела быть им. Что бы я делала со своей жизнью, если бы не увидела его на том чертовом Кубке мира, когда мне было семь?

По рукам побежали мурашки; выпрямившись, я снова потянулась за майкой, а немец зашевелился.

Стоило мне одеться, как он сунул мне под нос телефон и приказал:

– Смотри.

Мысленно облачившись в плотную ткань ментальных брюк, я мельком подняла на него глаза, но на лице его было знакомое бесстрастное выражение. Я опустила взгляд на экран: он показывал мне какую-то фотографию.

– Присмотрись.

Забрав у него телефон, я поднесла его к лицу и приблизила изображение. Оказалось, что это фотография картинки. Ну, точнее, письма. Оранжевого листа плотной бумаги с большими черными буквами, написанными детской рукой.

Секундочку…

Я присмотрелась внимательнее, еще больше увеличивая изображение.

Это же мой почерк.

Увожаемый мистер Култи!

Вы мой любимый фудболист. Я тоже играю но получаеться пока ни так хорошо. Но это пока. Я целыми днями тринируюсь, так что однажды стану, как вы, даже лудше. Я смотрю все ваши игры, по этому не про игрывайте.

Ваша самая большая поклонница,

Сэл.

<3 <3 <3

P.S. У вас есть девушка?

P.S.S. Почему вы не стрижотесь?

– Мне было девятнадцать, когда его принесли в штаб клуба. Это было мое третье письмо за карьеру, причем первые два были полуголыми фотографиями, – сказал он спокойным размеренным тоном. – Оно десять лет кочевало со мной по раздевалкам. Это письмо – последнее, на что я смотрел перед матчем, и первое, что видел после. Когда оно начало изнашиваться, я вставил его в рамку и повесил у себя дома в Майсене. Оно до сих пор висит в спальне.

О господи.

– Знаешь, ты ведь не написала обратного адреса на конверте. Только название улицы в Техасе. Я не мог ответить, потому что письмо бы не дошло, но я хотел, Сэл, – сказал он.

Я смотрела на письмо, вспоминая, как писала его.

Он его сохранил.

– У меня есть еще три других письма, которые ты присылала.

Будь я из тех людей, которые падают в обморок от шока, – давно бы валялась на полу. Я просто… Я даже описать не могла, что испытываю.

– Ты знал, что это я, когда согласился занять у нас должность? – спросила я, все глядя на фотографию.

– Нет. Я понял это, только когда ты представилась у Гарднера. Не поверил своим ушам. Я знал твою фамилию по роликам с игр, но не знал имени, – объяснил он. – Я же видел его только в письмах.

Боже.

– Так ты знал с самого начала? – На последнем слове голос сломался.

– Что ты была моей «самой большой поклонницей»? – спросил он и подтолкнул меня локтем, вынудив поднять взгляд. Привычная резкая мрачность его лица сменилась мягким выражением. – Да, знал. Если бы обратил на тебя внимание в первый день тренировки, то понял бы раньше. А потом ты меня обматерила…

– Не материла я тебя.

– …и я понял, что ты выросла. – Култи погладил меня по пояснице. – Я так горжусь, что повлиял на тебя как на футболиста, Сэл. Это лучший для меня комплимент.

Внезапно.

Он все продолжал, не замечая, что мое сердце рвется фейерверком:

– Я встречал достаточно людей в своей жизни, чтобы понять, кто хочет общаться со мной искренне, а кому что-то нужно. Ты знаешь, что у меня проблемы с доверием. Я не сразу понял, что тебе можно доверять, но все же довольно быстро. Я знаю тебя. Ты была готова рискнуть карьерой ради отца – я знаю, что могу доверять такой девушке, что могу ее уважать. Верность – самое ценное в жизни. Ты не представляешь, на что готовы пойти люди ради собственной выгоды, а я готов поспорить на что угодно: ты никогда не отвернешься от тех, кто в тебе нуждается. Все, что когда-либо происходило в моей жизни, привело меня к этому моменту, Сэл. Судьба – это лестница, череда ступеней, которые ведут по предназначенному пути. Я тот, кто я есть, и все принятые мной решения привели меня к тебе.

Что тут можно сказать? Что можно сказать человеку, который полжизни хранил твои детские письма и упомянул тебя и судьбу в одном предложении?

Я закусила щеку и пристально на него посмотрела.

– Ты уверен, что тебя это не смущает? Я целовала твои плакаты. На самом деле не понимаю, как родители не проболтались.

Рей коснулся моей щеки.

– Ни капли.

Глава 27

– Очень жалко, что вы вчера проиграли, – сказал администратор на ресепшене, протянув пропуск.

Я могла собою